Боль…
Она как будто вышла из игры и, капитулировав, отползла прочь.
Пит открывает глаза — вокруг царит полумрак под руку с тишиной, такой зловещей и грозной, что хочется громко крикнуть, лишь бы нарушить ее стойкое равновесие.
И среди мертвого безмолвия лишь…
Кап.
Кап.
Кап.
Кап.
Вода льется с потолка, ручейками стекает по кривым стенам и находит приют на полу.
Всполохи молний освещают часть пещеры. Вот рюкзак, вот бутылки с водой, а совсем рядом с ним валяется какой-то шприц…
Воспоминания проносятся перед глазами, как кадры в кино.
Объявление Темплсмита.
Обещание не ходить на пир.
Сахарные ягоды.
Сироп.
И среди всех этих обломков памяти, словно Главный Дворец в Капитолии, высится лишь одна-единственная мысль, что заставляет сердце сначала пропустить удар, а затем забиться в неистово-сумасшедшем танце.
Где Китнисс?..
Кап.
Кап.
Кап.
Он вертит головой в поисках девушки и, несколько раз моргнув, замечает ее чуть поодаль, лежащую ничком.
— Китнисс! — Пит бросается к ней, рана напоминает о себе резкой болью, но он не замечая этого, дрожащей рукой проверяет пульс на её шее, но пальцы вдруг угодили во что-то липкое.
Страшная догадка стекает каплями крови по его ладони…
Нет!
Ужас вцепился в душу своими ледяными щупальцами.
— Китнисс, Китнисс, ты меня слышишь?.. — шепчет он в отчаянии, склоняет голову к ее груди, продолжая искать признаки жизни, и шептать, будто заклинание, — Нет, нет, только не это! — наконец, он улавливает тихие, но все же четкие удары ее сердца.
Жива…
Он ощупывает и осматривает Китнисс, в поисках повреждений, насколько позволяет ему тусклый свет от мелькающих в небе молний. Лицо залито кровью, похоже, у нее рана головы. Еще через несколько секунд он находит источник кровотечения — на лбу глубокий порез…
Господи…
— Китнисс, очнись… — он слегка потряс ее за плечо. Тихий стон и больше ничего. Лишь дождь продолжает накрапывать свою грустную историю.