— Относительно неплохо, — ответил Руперт. — Я как раз подумал, выбрались ли твои друзья из битвы? Я рано оторвался от основной армии и совершенно потерял связь вещей.
— Все погибли, — деловито сказал гоблин. — Все до одного. Они старались, однако гоблины не годятся ни для боя, ни в храбрецы.
— Извини, — прошептал Руперт. — Я не знал.
— Вожак погиб вместе с ними, — сказал самый маленький гоблин. — Настоял, что сам поведет своих солдат в битву. Он всегда был так себе вождь, но других у нас не было. Он сильно старался. Бедный ублюдок: по-настоящему, он так и не отошел после гибели семьи при первом набеге демонов.
— И кто же теперь вожак? — спросил Руперт.
Самый маленький гоблин широко улыбнулся.
— Я, конечно, кто же еще? Я, может, не слишком много знаю о сражениях и героях, но знаток, когда дело доходит до грязных трюков и засад. А теперь, прошу извинить, мне надо побыстрее отнести бадью на бастионы, пока вар не застыл. Когда демоны попробуют взобраться на стены, они узнают почем фунт лиха!
Он гнусно хихикнул, подхватил свою бадью и нырнул в толпу. Руперт смотрел, как он уходит, и перед его мысленным взором снова встал самый большой гоблин, сгорбившийся в плохо подогнанных бронзовых доспехах и саркастически ворчащий со своей страшной сигарой во рту. Гоблин, который когда-то спросил Руперта, может ли он научить гоблинов забывать, потому что они не знают как, а хотят так много забыть…
Кто-то позвал Руперта по имени, он быстро оглянулся и увидел Джулию с Верховным Магом, выходящих из толпы.
— Я тебе кое-что принесла, — радостно сказала Джулия и вручила Руперту ленту из черного шелка. Он подозрительно уставился на нее.
— Очень мило. А что это?
— Повязка на глаз, дурак. Надень.
Руперт попробовал и после нескольких неудачных попыток натянул ленту на голову и пристроил на место. Он застенчиво глянул на Джулию.
— Ну? Как выглядит?
— Очень лихо, — сказала Джулия, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, восхищаясь эффектом. — Прямо как пират из детских сказок.
— Куча благодарностей, — проворчал Руперт. Он взглянул на Мага, ожидая, что и тот скажет что-нибудь, и Маг живо отвернулся, изучая конюшню. Он скептически смотрел на приземистое, полуразбитое здание и казался совершенно незаинтересованным лентой.
— Вы уверены, что дракон там?
— Он сам выбрал эту конюшню, — сказала Джулия. — И мне не захотелось оспаривать его выбор.
— Да уж, — сказал Маг. — А как вы вообще уговорили его явиться сюда?
— Я спас его от принцессы, — сказал Руперт, и Джулия торжественно кивнула. Верховный Маг посмотрел на обоих и решил не задавать больше никаких вопросов.
Руперт отпер дверь и толчком открыл ее. Старое деревянное здание наполняла тьма, хотя тощие полоски света виднелись в забитыми досками окнах.
Руперт взял из держалки у двери факел и зажег его кремнем и кресалом.
Вспыхнувшее пламя отогнало тьму и конюшня ожила. Пустые стойла полнились тенями; низкий, крытый соломой потолок тускло высвечивался во мгле. Руперт медленно двинулся в конюшню, за ним следовали Джулия и Верховный Маг.
Звуки шагов глухо отдавались в неподвижном воздухе, свет факела все время подпрыгивал и мигал, хотя никто не чувствовал сквозняка. Они нашли дракона в глубине конюшни, свернувшегося в гнезде из грязной соломы.
Громадные сложенные крылья подымались и опадали в ритме медленного ровного дыхания. Руперт молча смотрел на спящего дракона и чувствовал как по нему проходит горячая волна стыда. Из-за него дракон пострадал в Лесу Мрака.
Пострадал так сильно, что целыми месяцами сном лечит свои раны. Раненый, возможно, умирающий. А теперь он снова здесь, в надежде разбудить дракона и просить его еще раз рискнуть жизнью. Руперт чувствовал усталость, вину, немалый стыд, и все-таки хотел его разбудить. Дракон был последним шансом Лесной Страны.
Верховный Маг тихо присвистнул, впечатленный размерами дракона, и задумчиво кивнул.
— Сколько он спит вот так?
— Два с лишним месяца, — сказала Джулия. — Он по-настоящему так и не оправился он ран после первого путешествия через Лес Мрака. С тех пор, как мы добрались сюда, он большую часть времени спал, пока однажды мы совсем не смогли его добудиться.
Маг нахмурился.