— Конечно, Сир! Вы вернулись к нам из самой тьмы, вернулись, чтобы спасти нас! Какую песню я смогу из этого сотворить!
Руперт посмотрел на него.
— Песню? — протяжно спросил он.
— Ну да, Сир. Я новый официальный менестрель Двора. Но не тревожьтесь, Сир, песня, что я сотворю о ваших отважных подвигах, станет рассказом о великом героизме и самоотверженных деяниях, о чести, о приключениях и чудесных избавлениях…
Голос его замер, когда он увидел выражение лица Руперта. Он начал пятиться, а когда Руперт достал меч, он повернулся и побежал. Руперт направился к нему с убийством в глазах. Через несколько шагов он опомнился, однако менестрель обладал здоровым инстинктом и продолжал бежать.
— Это действительно было необходимо? — спросил единорог.
— Наверняка, — прорычал Руперт, пряча меч и прислоняясь к стене Замка.
— Именно менестрели и их чертовы глупые песни о радостях приключений завели меня в такой кавардак.
— Ты выглядишь не слишком хорошо, — сказал единорог.
— Тут ты абсолютно прав.
— Почему бы тебе не пойти отдохнуть, Руперт? Пока ты совсем не свалился.
Руперт закрыл глаза и впервые позволил себе роскошную мысль о горячей бане и мягкой постели. Он вздохнул от удовольствия, потом открыл глаза и посмотрел на единорога. Кровавые потеки покрывали животное с головы до копыт, демоны здорово обработали его. Голова висела, ноли дрожали от напряжения и дикой усталости.
— Ты сам выглядишь неважно, — сказал Руперт. — Тебя измочалили, единорог. Демоны по-настоящему добрались до тебя.
— Лестью ты ничего не добьешься, — сказал единорог. — К утру я буду в порядке, у меня всего несколько царапин. Ты в худшем состоянии, чем я. Я видел людей, которых хоронили, когда они выглядели здоровее, чем ты сейчас. Хоть раз в жизни прислушайся к голосу разума и иди в постель, черт тебя побери. Я предвкушаю свой первый добрый ночной сон за много недель, и я умаялся бодрствовать, а тут еще о тебе беспокойся.
— Я отведу тебя в конюшни.
— Нет, не отведешь. В том состоянии, что ты есть, дело кончится тем, что мне придется везти тебя, а у меня зверски болит спина. Иди в постель, Руперт. Я буду в порядке, как только доберусь до конюшни. Если повезет, найду грума и стану его терроризировать, чтобы он дал мне овса. Если, конечно, не засну до того, как стану его есть.
— Ладно, сдаюсь, — сказал Руперт, улыбаясь вопреки себе.
— Чертовски вовремя, — проворчал единорог, медленно удаляясь. — И пусть посмотрят твое плечо!
— Ага, конечно, — пробормотал Руперт. Он привалился головой к стене, когда внезапный озноб прошел по телу, задрожали руки и застучали зубы. Озноб быстро кончился, оставив слабость и головокружение. Руперт оттолкнулся от стены, но, с трудом сделав несколько шагов, остановился. Казалось, что земля уходит из-под ног, пришлось бороться, чтобы удержаться от падения. Мир стал расплывчатым и нечетким, но когда Руперт напрягся, мир снова вошел в фокус.
Он глубоко задышал, смаргивая пот все время капающий в глаза. С боем проложив дорогу сквозь Лес Мрака и целую орду демонов, он ни за что не позволит увенчать это обмороком посреди двора. Всю дорогу до своей комнаты он пройдет на собственных ногах. Там и отключится.
Он медленно и осторожно двигался по тесно забитому беженцами двору, делая по шагу за раз. Кто бы ни пробовал с ним заговорить, он молча смотрел в ответ, роняя правую руку ни меч — этого хватало. Левая рука снова совершенно онемела и он видел, что свежая кровь пропитала рукав до низу и капала с кисти. Он осторожно засунул немую руку в куртку и наглухо застегнулся, устроив временную лямку. Боль в плече вспыхивала при каждом шаге, но он так устал, что почти не замечал ее. Когда он проходил мимо, многие беженцы отшатывались, и Руперт задумался, каким же он им кажется.
Несомненно, что их драгоценный герой выглядит совершенно иначе, когда приглядишься поближе: уставший, раздражительный, покрытый сукровицей и кровью, по большей части своей собственной. Ступени главного входа вдруг встали перед ним и Руперт повернул туда. Он как раз поставил ногу на верхнюю ступень, когда из толпы беженцев вышел Харальд и загородил дорогу.
— Добро пожаловать домой, мой дорогой мальчик. Мы уже стали слегка беспокоиться о тебе.
Руперт устало посмотрел на брата.
— В самом деле, Харальд?
Харальд пожал плечами.
— Ты слишком долго отсутствовал. Мы уже стали привыкать к мысли, что ты не вернешься. Я начал думать, что мне придется пойти и отомстить за тебя.
Руперт пристально смотрел на него.
— Зачем бы тебе рисковать жизнью, чтобы отомстить за мою смерть?
— Ты — член семьи, — сказал Харальд. — Я знаю свой долг. Ты сделал бы для меня то же самое.