MoreKnig.org

Пастораль сорок третьего года. Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Вестдейк Симон



Шрифт:

— Видимо, только они и произвели на тебя впечатление, — съязвил Схюлтс.

— Но ведь мне нужно было соблюдать осторожность; вы же с ней болтали так непринужденно, словно сто лет знакомы…

— Иди ты ко всем чертям, — сказал Схюлтс и повесил трубку.

Браун восхищается Англией

В кафе, встретившись с глазами Схюлтса, Мин Алхера разозлилась не столько из-за того, что он, верный своему патриотическому долгу, ее игнорирует, сколько из-за того, что даже здесь, в городе, во время каникул школа ее преследует. По ее просьбе они рано покинули кафе. По счастью, Браун так и не спросил ее почему; это как раз и было одним из его положительных качеств.

По вечерам они с Брауном обычно посещали какое-нибудь заведение, что стоило все дороже, так как прейскурант устанавливался по черному рынку, и, встречая там кого-нибудь из своих коллег, она минут через десять уходила, не услышав от Брауна ни слова протеста. Эти офицеры привыкли к тому, чтобы ими командовали, и чем больше он на нее тратился, тем большее удовольствие это ему доставляло. Она не верила в его любовь, но он благоговел перед нею, как может благоговеть только немец, пока у него еще нет причин этого не делать; а в первую очередь ему, конечно, импонировала ее ученость, ее профессия. Должно быть, у него комплекс, думала она не раз, ловя на себе его взгляды — забавную смесь собачьей преданности, корректной почтительности и некоторой доли меланхолии, — страсть к учительницам, в первую очередь к учительницам английского языка. Ведь после того, как Браун дважды летал над Лондоном, он не мог вдоволь наговориться об Англии. Если бы она была настоящая англичанка, английская учительница, он бы, роняя слезы умиления, валялся в пыли у ее ног. Сколько бы она ему ни рассказывала о проведенных ею в Кембридже двух годах студенческой жизни, он никак не мог насытиться; все это, по его мнению, было куда важнее, чем война, воздушная бомбардировка Лондона и предстоящее военное поражение Германии, в котором он был уверен. Ничто не могло быть более трогательным, чем та наивная манера, с какой он произносил слово «please»[38], предлагая ей сигарету.

Браун был сыном лейпцигского купца, разоренного вначале Веймарской республикой, а затем и гитлеровским режимом, в результате чего он едва мог дать своим детям приличное образование. Инженерно-техническая школа, в которой он вплоть до начала войны учился чему-то сумбурному, не шла ни в какое сравнение с Высшим техническим училищем в Делфте; Браун первый готов был это признать, как и то, что он все перезабыл и после поражения Германии ему придется начать все с самого начала. Но что можно начать, когда тебе уже двадцать восемь? «От этой войны, — говорил он, — в голове становится совсем пусто — разучишься думать, всегда есть тот, кто думает за тебя. А впрочем, может быть, и на штатской службе то же самое?» В третьем рейхе — безусловно, думала она про себя, не выражая свои мысли вслух, ибо Браун терпеть не мог, когда при нем критиковали внутреннее положение его фатерланда, хоть и был сам против Гитлера. Вероятно, боялся нацистских шпионов, это вполне возможно, ведь офицеров вермахта, которых ловили на антипатриотических высказываниях, безоговорочно ставили к стенке. Когда она ему говорила, что он, во всяком случае, сможет снова жениться, он смеялся и показывал ей карточки жены и детей, таких же светловолосых и незначительных, как и он сам. Брак военного времени! В свою очередь она тоже показывала ему карточку Дика, с которой не расставалась, хотя Дик настаивал на том, чтобы она уничтожила все, что может заставить окружающих усомниться в их разрыве. Дик был сфотографирован на яхте, и она рассказывала Брауну о том, как они плавали под парусом; Браун тоже был энтузиастом этого вида спорта. Дик, которого она представляла как своего брата, был преподавателем английского языка, прожил в Англии около четырех лет и теперь, по ее словам, опять туда поехал (это была неправда), чтобы добровольцем сражаться за дело, которое Браун в минуты просветления считал и своим также.

— Он непременно проскочит, — говорил он, кладя свой палец на карточку, как будто указывая определенный стратегический пункт, — он этого вполне заслужил, а вы за него не беспокойтесь, цел будет, не пропадет.

Она никак не могла уговорить Брауна говорить ей «ты». Впрочем, насколько ей было известно, в Германии на «ты» переходят не так скоро, как в Голландии. Может быть, это и красиво, когда муж и жена или любовник и любовница обращаются друг к другу на «вы», как бы надеясь, что их любовь продлится еще бесконечно долго, и приберегая «тыканье» для далекого будущего. Но все это не имело никакого отношения к ней и Брауну, а потому придерживаться такой точки зрения было бы с их стороны просто глупо.

Иногда она спрашивала себя, как бы реагировал Браун, знай он, кем для нее был на самом деле Дик. Заважничал бы, наверное, что вытеснил учителя английского из сердца учительницы английского, и притом еще с согласия первого и без угрызений совести со стороны второй, как будто он таким образом приобщался к Англии, где ему в сороковом здорово утерли нос.

К ее отношениям с немецким офицером Дик подходил так же по-деловому, как и она сама, но Браун не должен был об этом знать; если бы она попыталась ему все рассказать, мотивируя это коммунистическим мировоззрением Дика, в котором не было места собственническим взглядам на женщину или эгоистической ревности на почве мелочной подозрительности, он бы испугался, ибо, каковы бы ни были его взгляды на национал-социализм, большевиков он ненавидел так пламенно, как требовал от него командир полка. Браун принадлежал к разряду тех немцев, которые в 1938–1939 годах желали и стремились осуществить нападение на Россию совместными действиями Германии и Англии — носителей западной цивилизации. То, что Англия сражается на стороне России, Браун считал прискорбным отступничеством.

Любопытно, что он никогда не говорил об Америке. Она для него просто не существовала, верно, потому, что всеми своими помыслами он ушел в сороковой год, когда перед ним развернулись крупные события войны, в результате чего, по ее мнению, воспоминание об изрыгавшем огонь Лондоне ассоциировалось в его воображении с неограниченной военной мощью англосаксов. Огнедышащий Лондон стал для него восставшим из гроба мертвецом, существом мистического порядка, разгневанным львом, который одним взмахом когтистой лапы отбрасывает жужжащую над его головой дерзкую муху. То, что он видел, было фантастикой. Однако она не очень много вынесла из рассказов Брауна; человек не слишком способный, он не нашел той формы, в какую мог бы отлить свои переживания, а когда при отступлении он летел над морем, все его внимание было настолько поглощено техникой управления, что он ни о чем не мог вспомнить, кроме как о паническом страхе перед огненным шквалом, перед опрокинутым миром, перед мировым городом, который, подобно рассвирепевшему циклопу, расшвыривал вокруг себя огонь и железо, и, возвращаясь мысленно назад к этим бесполезным полетам, он не мог думать ни о чем другом, кроме как о последствиях, которыми они были чреваты. С ним едва не произошло то, что случилось с некоторыми из его товарищей. Так, в находившихся во Франции немецких летных частях вспыхнула чуть ли не эпидемия самоубийств. Причиной их послужило отнюдь не профессиональное нервное заболевание, как, скажем, у пилотов пикирующих бомбардировщиков (после двух-трех полетов они нуждались в санаторном отдыхе), а допущенная ими роковая ошибка: летчики рассказывали друг другу о том, как им было страшно — не во время воздушного боя, а до него или, что еще хуже, после; в результате служебные револьверы щелкали так часто и без промаха, словно у них был один общий курок. И шли на это самые храбрые, самые отчаянные летчики, от которых никак нельзя было ожидать подобных поступков. Только когда командование пригрозило, что к оставшимся на родине членам семьи самоубийцы будут применяться репрессии, эпидемия прекратилась.

Но к Брауну это не имело никакого отношения. Он заболел скарлатиной («детской болезнью, может быть, потому, что в детстве я часто испытывал сильный страх»). По выздоровлении он уже больше в Англию не летал и, получив, к своему удивлению, повышение, был на некоторое время оставлен на организационной работе в тылу.

Ей вспомнилось одно фото в газетах того времени: Гитлер и Геринг со своими телохранителями стоят, опьяненные победой, у большой карты Ла-Манша и пограничных берегов; Геринг, пригнувшись, указывает рукой на какой-то пункт на карте, его хитрая, заплывшая жиром старушечья рожа расплылась в злорадную усмешку; Гитлер, видимый со спины, принял хвастливую позу императора-солдата, который разрешает своему шуту себя забавлять; остальные почтительно ухмыляются. Что до Геринга, то он всегда был похож на шута горохового, не только на этом снимке. Она сказала об этом Брауну, но оказалось, что он восхищается тучным фельдмаршалом, у него, дескать, есть большие заслуги в развитии авиации еще со времен первой мировой войны, когда он еще не был таким чудовищно толстым и не прибегал к морфию. Она разочарованно замолчала, Кляня себя за то, что опять, как и прежде, попала впросак, а он, заметив ее состояние, сказал такую вещь, что она так и замерла: «Герман Геринг для англичан самый большой козырь, какой только они имеют в Германии. Он и его жена на службе у Интеллидженс сервис, это нам, летчикам, хорошо известно. Когда будут судить военных преступников, для Геринга и еще, наверное, для Гесса сделают исключение, иначе быть не может». Через месяц Гесс полетел в Англию, и Браун торжествовал: «Вот видите, он прибыл туда с докладом».

Трогательная наивность, если только он и впрямь так думает.

Браун никогда не уставал слушать ее рассказы о школе, и к этой теме они постоянно возвращались по вечерам (по ночам эту тему сменяла лондонская). Рассказы о том, как ее презирают коллеги, третируют ученики младших классов, осыпают высокомерными насмешками старшеклассники и как при этом она ничуть не утратила своей жизнерадостности и продолжает как ни в чем не бывало давать уроки, производили на него ошеломляющее впечатление, взывали к его типично немецкому чувству долга и давали пищу тоже свойственному немцам тайному и извращенному смакованию страданий, испытываемых человеком, когда его презирают и шельмуют.

О ее товарищах он теперь знал не меньше ее самой: искаженное злобой лицо крикливой юфрау Пизо — кровь с молоком и желчью — он видел перед собой так же отчетливо, как и криминальную физиономию юфрау Бакхёйс, а их безрассудную любовь к родине, которой они восполняли естественную неудовлетворенность старых дев, презирал не менее, чем салонный патриотизм Ван Бюнника с его стремлением найти лазейку, чтобы спасти свою шкуру, чем идейное сотрудничество Схауфора с врагами своей родины или же тошнотворные увертки директора, готового ради возможности купить у спекулянтов кусок жирного сыра заседать во всех педагогических гильдиях, какими нацисты хотели отравить сознание нидерландского народа. К этим учителям Браун относился без всякого уважения. Он называл их Waschlappen[39].

Увидев Схюлтса в кафе, она поняла, что если не уйдет отсюда, то говорить о школе придется весь вечер. Она, конечно, не сможет удержаться и совсем ничего не сказать о Схюлтсе, но, так как ей не хотелось портить себе весь свободный вечер, она решила отложить этот разговор до того времени, когда у Брауна на уме будет уже совсем иное. И вот когда они лежали рядышком в комнате отеля в пижамах, сбросив с себя одеяла, так как вечерний дождь не принес прохлады, она сказала:

— Сегодня вечером мы встретили одного из моих коллег — Схюлтса, вряд ли вы сможете произнести его имя.

— Конечно, — сказал он униженно и кротко, закинув руки за голову, розовый, как юноша, от оранжевого отблеска ночника.

— Его настоящая фамилия Шульц. Но этот господин боится себя так называть; отец его, кажется, из немцев. Было бы простительно, если бы он активно боролся за наше дело, но об этом не может быть и речи; старается уйти в кусты, где и как только может.

— Таких тихонь сколько угодно, — сказал Браун, — они-то и преуспевают во всем.

— Сколько его ни просят сделать для патриотов хоть что-нибудь, ну хотя бы написать статью в подпольную газету, у него на все один ответ: «Ни в коем случае, кому это надо?» Слишком труслив, чтобы…

— Значит, еще хуже Ван Бюнника?

— У голландцев есть выражение: «Боится обжечься холодной водой».

— Обжечься холодной водой? — медленно переспросил Браун, и она тут же поняла, в каком направлении шла его мысль. Ни Схюлтс, ни Ван Бюнник, никто из этих трусливых учителишек средней школы его уже не интересовал; в эту минуту он был далек и от проблем сравнительной филологии. Вместо этого он видел перед собой пылающее море у берегов Англии, устрашающую огневую изгородь, которой, подобно Брунгильде на своей скале, опоясал себя в 1940 году Альбион. В пламени этого огня, раздуваемого осенними штормами, гибли искореженные до неузнаваемости суда, словно то были утлые лодчонки, мчавшиеся без руля и ветрил навстречу своей смерти прямо в пылающее море — сплошное пожарище, да еще какое!

Браун лично знал некоторых членов экипажа, погибших на этих судах, и уже не в первый раз рассказывал ей о трагических превратностях их судеб, после чего неизменно переходил к своим собственным приключениям в Англии, и на этом, собственно, можно было поставить точку. Ни одного толкового слова после рассказа о полете в Англию от него уже нельзя было добиться. Значит, сейчас надо скорее переходить к делу. Рассказы об Англии были для Брауна какой-то эротической игрой; и, хотя теперь она доверяла ему больше, чем в самом начале, ей все же не хотелось изменять обычный ход вечера: деловой разговор в первую очередь, любовь — во вторую. Кроме того, ей удавалось таким образом держать его на определенном расстоянии. Пусть не думает, что имеет на нее больше прав, чем те, которыми они с обоюдного молчаливого согласия взаимно обменялись.

— Скажите, — обратилась она к нему сразу же после того, как зазвучавшие в его голосе мечтательные нотки побудили ее навострить ухо, — какой толщины достигнет бетонный свод?

— Ах вот вы о чем, — сказал он, приподнявшись на подушке, нисколько не удивленный таким вопросом. Он понизил голос — Метров двадцать приблизительно. Это новинка, для Голландии во всяком случае.

За этим в форме непринужденной болтовни последовало более или менее обстоятельное техническое описание усовершенствований аэродрома, к которому он был прикреплен; описание стартовых дорожек, бункеров, ангаров и противовоздушных снарядов, за которым ей было трудно следить. И все это она должна была держать в памяти. Записная книжка разрушила бы фикцию, на которой он категорически настаивал; фикция заключалась в том, что, вместо того чтобы сообщать разведчице шпионскую информацию, он будто бы делился со своей любовницей любопытными подробностями профессионального характера, и все это вскользь, вроде бы для развлечения. Ведь он, в конце концов, офицер, у него свои понятия о чести, он не какой-нибудь трепач…

[38] Пожалуйста (англ.).

[39] Трепачами (нем. переноси.).

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Иероглифы смерти
Иероглифы смерти
[Проза / Современная проза / Фэнтези]
В мире, полном жестокости, даже иероглиф – смертельное оружие. Деревенская девушка Инь Вэй становится наложницей, чтобы спасти любимого младшего брата от голодной смерти. Но в императорском дворце
0
Тёмные сказки: ужасы русского фольклора
Тёмные сказки: ужасы русского фольклора
[Ужасы / Фольклор / Другое]
Составитель сборника и автор комментариев – Владимир Рябов, фольклорист, магистр филологии, аналитический психолог, практикующий психотерапевт, автор статей и книг по фольклору, мифологии и глубинной
0
Велосипед по имени Беттина
Велосипед по имени Беттина
[Путешествия и география / Спорт / Современная проза / Приключения]
Перед вами — юмористический плутовской роман-травелог в духе стендап-монолога: рассказчик Свен Карстен — айтишник, оформленный ночным сторожем в немецкой гимназии, — человек, которого почему-то никто
0
Морокунская квартирка
Морокунская квартирка
[Детективы / Ужасы / Современная проза / Юмор]
Переезд по адресу ул. Трёхдорожье, 66-666 стал для Алисы Ветровой единственной возможностью спрятаться от предательства и начать всё сначала. Она ещё не знала, что этот уставший старый дом — точка,
0
7 пунктов до тебя
7 пунктов до тебя
[Современные любовные романы / Современная проза]
Мой одиннадцатый класс проходил до неприличия скучно, пока в старой библиотечной книге я не нашла чужой список из семи вещей, которые кто-то обещал сделать до конца декабря. Мне стоило просто закрыть
0
Бывшие. Право на сына
Бывшие. Право на сына
[Триллер / Современная проза / Роман / Приключения]
– Твоя сестра сказала, ты была беременна после развода. Неужели она рассказала, что я родила тайно и прячу ребенка? Отомстила мне. – Это был мой ребенок, Вера? Я проверил ее слова… Ты лежала в
1
# Нелюбовь. Обморожение
# Нелюбовь. Обморожение
[Спорт / Современные любовные романы / Проза]
— Ты ведь одна живёшь, да? — Ну... да. Делаю шаг ближе. Она не отступает. Только щурится — опасно, как кошка перед прыжком. — Жди в гости тогда. — Ты не посмеешь, — шипит в ответ. Наклоняюсь к
0
Викинг. Шепот из тьмы
Викинг. Шепот из тьмы
[Ужасы / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Я всегда была серой мышкой, пока однажды не столкнулась в темной подворотне с бандой местного криминального авторитета по кличке Викинг. Чтобы спастись, я поцеловала его. Этот поцелуй пробудил во мне
0
Вася Галкин и баня повышенной электропроводности
Вася Галкин и баня повышенной электропроводности
[Проза / Современная проза / Приключения]
Студент-физмата Вася Галкин по воле судьбы становится электриком в городской бане № 7 — месте, где законы физики уступают место законам пара, хаоса и человеческой натуры. Попадая в водоворот комичных
0
Вечные Пески. Том 12
Вечные Пески. Том 12
[Классическое фэнтези]
ФИНАЛ Вечные Пески... О, Вечные Пески. Вы никогда не даёте время рассказать историю целиком. Вы полны неожиданностей и опасностей. Вы занесены песком и оставлены без воды. Ветра поднимают вашу
0
Последний стройотряд
Последний стройотряд
[Любовные романы / Проза / Современная проза]
Лето, пятый курс, последний выезд отряда «Альтаир». Впереди распределение, свадьбы и взрослая жизнь, а пока есть посёлок Красный Бор, кирпич, каша на костре и гитара с запасными струнами. Андрей по
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Не дразните темного мага
Не дразните темного мага
[Любовное фэнтези / Магические академии]
Я, Асель Рэнетт, приняла темного мага за навязанного жениха и по ошибке вызвала его на дуэль. Все бы ничего, но темный маг Кейран Эрбис решил, что я так флиртую. Теперь он пытается за мной ухаживать,
2
Актея
Актея
[Старинная литература: прочее / Классическая проза]
Актея – прекрасная гречанка с острова Самос – каждый день укрощает свирепого тигра. Этот тигр – молодой римский император Нерон. Мудрый наставник Нерона, философ Сенека, нарочно познакомил Актею со
0
Ключ от чужой жизни
Ключ от чужой жизни
[Короткие любовные романы]
— Я тебя не помню. — А я помню, как ты улыбалась. Только теперь улыбаешься иначе. *** Я умерла в двадцать пять лет. А потом проснулась в теле другой женщины, у которой был муж, шестилетняя
0
Ты обязательно выживешь. Том 1
Ты обязательно выживешь. Том 1
[Попаданцы / Книги про волшебников]
Караул! Знаете, что нас ждёт после смерти? Работа! Много работы. Из плюсов? Можно заработать на воскрешение, хорошие условия, и даже детей завести! Тут за успехи поощряют. Из минусов? У
1
Дикий волк
Дикий волк
[Любовная фантастика]
Свобода ещё никогда не была такой горькой на вкус. Украдённая любовь. Задушенное проклятие. Сердце, полное греха. И судьба, отмеченная лунным светом. Мои мужчины плетут запутанную паутину
0
После развода. Любовь без срока давности
После развода. Любовь без срока давности
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Я тебя разлюбил. — неожиданно произнёс Игнат. — Что? — я медленно моргнула, глядя на мужа. Встретила его мрачный, полный решимости взгляд. — Мы разводимся, Лида. — с каким-то облегчением тихо
4
Корпоративная безопасность
Корпоративная безопасность
[Бизнес]
Новая книга про фундаментальные основы безопасности бизнеса погружает читателя в мир расследований, производственных цепочек и интересных фактов из истории мировых корпораций. Кто и когда впервые
0
Работая под профессором (ЛП)
Работая под профессором (ЛП)
[Короткие любовные романы / Эротика, Секс]
Я собираюсь научить ее, что происходит, когда соблазняешь доминирующего профессора. Я не должен был смотреть на нее так. Она моя ученица. Ей девятнадцать лет. Я слишком стар для нее. Все в
0
Різдво Еркюля Пуаро
Різдво Еркюля Пуаро
[Старинная литература: прочее]
Симеон Лі, деспотичний багатій, наполягає, щоб четверо його синів разом з родинами приїхали додому на Святвечір. Різдво — лише привід, щоб зібрати всіх в одному будинку, адже голова родини має на
0
Все не то, чем кажется
Все не то, чем кажется
[Любовные детективы / Современные любовные романы]
Она не знает даже его имени. Он знает о ней все. Неудачи подстерегают Есю повсюду: в личной жизни, на работе и даже дома. Но что бы ни случилось, она не теряет надежды на лучшее будущее. Однажды,
0
За чашкой кофе. Сборник рассказов
За чашкой кофе. Сборник рассказов
[Современная проза]
Вы когда-нибудь становились участником увлекательной беседы, когда подруга или друг рассказывают вам удивительные, жизненные истории? Книга «За чашкой кофе» станет для вас таким другом. Она поделится
0
Непокорная невеста, или Аджика по - попадански
Непокорная невеста, или Аджика по - попадански
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Мои заготовки стали легендой среди дачников! Аджика, лечо, овощная икра... Но однажды, потянувшись за спелым томатом, я внезапно очутилась в теле Аэлиты — сбежавшей невесты могущественного мага. Вот
0