— Кстати, Мария, все забываю спросить, как там Максимов? Живой?
— Да, живой. Ему поставили кардиостимулятор и через неделю выписали из госпиталя, — Мария подняла взгляд на переводчика, — откуда вы знаете про Максимова?
— Помните, я позвонил вам первый раз, на другой день после знакомства?!.
— Да, помню.
— Мы начали с вами говорить, у вас завыла сирена, вы побежали в палату к Максимову, забыв отключить телефон… Я все слышал… Вы молодец, Мария — не дали человеку умереть…
Глаза Марии заполнила боль:
— А вот Андрюшу я не смогла спасти, хотя и была рядом в тот момент, когда у него остановилось сердце…
Душан успокаивающим жестом коснулся руки Марии, покоящейся на его колене.
— Что поделаешь, Мария. Наверное так угодно было богу…
— Если это так, то я не согласна с богом…
В голосе Марии звучал протест. И Душан его отметил. Он больше не стал пытаться вести какой — либо разговор и остаток пути до его дома ехали молча. Душан только ласкал руку Марии, да пару раз несмело поцеловал, на мгновение поднимая ее к своим губам…
Такси остановилось у недавно отстроенного, устремленного в небо дома — башни…
За сейф — дверью подъезда находился охранник с травматиком и электрошокером, скользнувший по Марии равнодушым взглядом. Он мог детально рассмотреть ее потом, так как помещение подъезда было под видеонаблюдением…
На скоростном лифте поднялись на семнадцатый этаж. Когда Душан открыл дверь своей квартиры, свет в ней включился автоматически.
— Прошу вас, Мария…
Вошли в квартиру. Дверь закрыл доводчик.
Мария осмотрелась.
Прямо из крохотной прихожей можно было попасть в ванную и туалет, а также в гостиную.
Мария неторопливо, глядя в глаза Душана, расстегнула пуховик. Живкович принял его, снял куртку и пиджак, разместил одежду во встроенном шкафу, придержал гостью за локоть, пока она снимала сапожки.
— Прошу вас, Мария…
Следом за Душаном Мария шагнула в проем между прихожей и квартирой, которая представляла собой так называемую квартиру — студию и имела весьма скромные размеры, не более сорока квадратных метров.
В правой стороне, примыкающей к входу находился кухонный блок, отделенный от основного помещения тонкой перегородкой с широким проемом — аркой без двери. Достаточно близко к проему стоял обеденный стол со стеклянной столешницей, далее, у правой стены — в проеме между окнами — большая двухспальная кровать. Стену напротив входа занимал комплекс пристенной мебели со шкафами, книжными полками и нишей для телевизионной панели, а так же откидной стол для компьютера.
У левой стены стояли большое кресло — кровать, велотренажер, а ближе к входу — синтезатор. В центре — два белых кресла напротив телевизора.
Книжные полки с полусотней книг, как и обеденный стол, были стеклянными.
Стены и мебель имели белый цвет разных оттенков, создавая ощущение простора, несли душе волны покоя и умиротворенности.
— Присаживайтесь на кровать, Мария, там удобнее.
Живкович поставил цветы в вазу с водой, затем начал хлопотать у плиты, обернулся к гостье с улыбкой:
— Я узнал у Коли, что вы любите куриное мясо… Прилетел, купил все, что нужно, затем убрал в квартире и только потом стал готовить…
Мария села на кровать, смотрела на Душана и невольно сравнивала его с Андреем. Живкович не был похож ни на покойного мужа — заматеревшего, ширококостного мужчину, ни на подтянутого, спортивного Колю, последнее время напоминавшего рафинированного аристократа.
Душан был достаточно высоким мужчиной, примерно таким же, как Андрей. Он не был субтильным, в нем все еще ощущалась юношеская стройность. Длинные, почти до плеч волосы, не тронутые сединой и длинные, музыкальные пальцы делали его похожим на поэтов и художников Серебряного Века. От Душана пахло не табаком и алкоголем, а чистым телом и приятным, неназойливым парфюмом. На его манеры и движения явно наложился отпечаток двадцатилетней работы в дипломатическом корпусе…