– А после победы?
– Он не победил – не хватило ста метров. Пришел вторым в гонке на десять километров и не получил ни гроша. Думаю, мать считала, что у него задержка развития. Однажды отец растянул лодыжку – совсем некстати, потому что у него не было страховки по нетрудоспособности. Настали тяжелые времена. Помню, мать вставала на лестницу и с верхней ступеньки бросала вниз счета. Затем она спускалась и смотрела: какой лег сверху, тот и оплачивала. – Дюран помедлил. – Вы не могли бы налить мне стакан воды?
– Разумеется, – с готовностью согласился Шоу и направился к холодильнику, где стояла холодная вода.
На самом деле Макбрайда не мучила жажда – он просто тянул время. Откуда-то снизу поднималась волна паники, из-за которой голос противно дрожал, когда Льюис начинал терять контроль над собой. И это при том, что ему дали лекарство.
– Спасибо, – сказал он и отпил глоточек.
– Продолжайте, – настаивал психиатр.
– На чем я остановился?
– Ваша семья переживала не лучшие времена.
– Ах да. Нелегко нам приходилось, но мать по-прежнему сходила по отцу с ума. Думаю, они любили друг друга до самой смерти.
Шоу взглянул на собеседника с сочувствием:
– Родителей нет в живых?
Тот покачал головой:
– Нет. На них рухнул полуприцеп.
Психиатр был поражен.
– Рухнул?
– На Кет-Маусам-роуд прицеп оторвался, пробил ограждение и упал на автомагистраль. Прямо на их «вольво». Смял в лепешку.
– Какое несчастье.
Макбрайд пожал плечами:
– Столько времени прошло…
– Кто о вас заботился? Тети, дяди?
– Никаких родственников не осталось. У матери оказалась какая-то страховка, а я уже учился в колледже, когда все случилось.
– А до того? Вы были счастливы в детстве?
– Не знаю. Наверное. Бетел – хороший город, я дружил со многими ребятами… Да и подрабатывал к тому же.
– Где вы работали?
– В супермаркете, в отделе чулок. Расставлял кегли в кегельбане. А когда стал постарше, устроился вожатым – в Мэне много баз отдыха.
День близился к вечеру. Шоу послал за кофе, потом за пиццей. Несколько раз он спрашивал: не устал ли собеседник, способен ли продолжать? Однако та странная апатия, которая так долго держала Макбрайда мертвой хваткой, заставляя просиживать перед телевизором изо дня в день, ушла. Правда, его не покинул глубинный страх, который время от времени накатывал безо всякой на то причины. В целом же Льюис чувствовал себя бодро, и ему не терпелось вспомнить как можно больше. Действие принятого препарата постепенно сходило на нет, и психиатр стремился продолжить сеанс. Они поговорили о детстве и студенческих годах, о Боудене и Стэнфорде, где Макбрайд защитил докторскую по психологии.
– Мне хотелось заниматься наукой, – пояснил он.
– Итак, вы не практиковали психотерапию, как Джеффри Дюран?
– Нет. У меня не было пациентов. Может, когда-нибудь и занялся бы этим, но в то время я сумел получить грант на исследования в одном институте.
– В каком? – поинтересовался психиатр.