– Аудиозаписи, звуки моря. Здорово расслабляет: плеск волн о корму, потрескивание канатов, горы в тумане. Паруса на ветру хлопают – все, что пожелаешь, как в сказке. А учитывая, что вы будете под гипнозом, для вас вообще все будет как наяву. Даже не сказка, а рай.
Своим повествованием Шоу пытался взбодрить Дюрана, но тому вдруг стало не по себе: трещат канаты, хлопают паруса…
– Где вы такое раздобыли? – спросил он.
– Вы о чем?
– Ну, звуки моря.
– На углу Шестьдесят третьей и Лексингтон-авеню. Студия «Нью эйфи аудио». – Психиатр склонил голову набок, пригубил чай и широко улыбнулся: – Смекалки мне не занимать?
Вспоминать он начал благодаря курткам. Это странно, потому что во время гонок они курток никогда не надевали. Как и обещал Шоу, Дюран погрузился в звуки океана, в плеск и журчание воды. С закрытыми глазами он слушал пленку и гонял по волнам с друзьями, правил рулем и чуть притормаживал, оценивая оптимальный галс, когда судно приближалось к бую. Команда сидела в куртках, хотя, как все знали, никто не носил их на борту.
– О каких куртках вы говорите? – спросил Шоу.
– Командные куртки… Не то, что надеваешь на соревнованиях, а то, что носишь до и после регаты. И в университете.
Они уже пытались взглянуть глазами Джеффри на университетский городок, попробовали рассмотреть планировку зданий, студентов, профессоров, надписи на сооружениях, примечательные объекты и статуи. И все эти попытки по-прежнему заходили в тупик, потому что Дюран акцентировал все внимание на, казалось бы, незначительных деталях: фирменных знаках на карандашах и блокнотах, междугородных телефонных кодах, спортивных принадлежностях… И куртках.
– Какого они цвета?
– Черные с белым.
– Черно-белые. Не типично. Вы уверены? Вы, случайно, не фотографию вспоминаете? Может быть, они темно-синие?
– Нет, черные. Чернильно-черные с белыми буквами.
– Опишите поподробнее.
Пациент становился все беспокойнее. Ему хотелось сменить позу, но он не мог – Джефф почти примерз к месту от неприятных воспоминаний. Так проявлялся страх. Дюрану было нестерпимо холодно, он оцепенел, и ему казалось, будто он обложен льдом, – обмен веществ замедлился. Пациент боялся пошевелиться, опасаясь выпустить на волю что-то таящееся внутри, и он не понимал – почему. Логический сектор его мозга оказался в состоянии взвешивать реакции и не одобрял дискомфорта. Разве можно бояться курток? Что в них страшного?
– Не торопитесь, – проговорил Шоу. – Думайте о куртках. Они на пуговицах или на молниях? Из какой сшиты ткани?
– Я не могу думать. Мыслям тесно. – Ощущения сузились, остались только давление и холод. Дюран с ужасом почувствовал, как голову со всех сторон сдавливают льдины и мозг застывает.
– Вы можете думать. Они на пуговицах или на молнии?
Нет ответа.
– Повесьте куртку на вешалку в своей комнате, – предложил Шоу.
Так пошло легче. Куртка была на крючке, а не на Джеффе.
– Она на молнии, – сказал Дюран.
– Превосходно! Спереди куртки что-нибудь есть? Кроме застежки.
– Вышивка.
– Какого цвета?
– Белая.
– Что это? Что там вышито? Буквы? Слово? – Шоу заколебался. – Ваше имя?
– Медведь, – сказал Дюран, удивившись не меньше доктора.
– Только голова? Или весь целиком?