Ребенка.
Льюис слышал голос Шоу, но тот доносился очень слабо, приглушенно, будто издалека или сквозь многослойную толщу изоляции.
– Лью? Что происходит? С вами все в порядке?
Макбрайд не отвечал. Он стоял в комнате цвета охры – детской, превращенной в скотобойню. Льюис сжимал в руках биту с надписью «Луисвиллский снайпер», которую Джуди держала в подставке для зонтов в прихожей. Бита прошла сквозь кость и погрузилась в хлюпающую мякоть мозга – сначала сына, а потом и жены. Кровь брызгала в стороны, рассеиваясь во влажном воздухе. Он скользил в ней, спотыкался и размахивался снова и снова.
Пока тела Джошуа и Джуди не превратились в мягкую бесформенную массу.
Глава 31
Найти информацию о Кальвине Крейне оказалось несложно. Не труднее, чем доехать на такси до Нью-Йоркской публичной библиотеки. Пройдя мимо величественных каменных львов, охранявших вход в хранилище знаний, Эйдриен поднялась по ступеням на третий этаж. В читальном зале, на стеллаже справочной литературы, она нашла захватанный том энциклопедии «Кто есть кто», взяла в руки бордовую книгу и отнесла ее к круглому столу из красного дерева. Усевшись возле пожилого человека с нимбом торчащих в стороны непослушных волос, быстро обнаружила статью «Крейн» и принялась за чтение:
Эйдриен облокотилась на спинку кресла и побарабанила кончиками пальцев по раскрытой странице. Пожилой человек справа покосился на нее и вернулся к чтению книги «Секреты великих пирамид».
Статья в «Кто есть кто» требовала определенного домысливания. Гарвард и Йель предполагают деньги. Управление стратегических служб – значит, связан со шпионажем. Служил за границей, в том числе и в Швейцарии. И наконец – работа в фонде на протяжении сорока лет. Членство в престижных клубах и почетные звания. Под старость – отставка и пенсия во Флориде.
Скоропостижная кончина от рук сумасшедшей Николь…
Нужно поискать еще. Эйдриен поднялась с кресла, подошла к столу справок и поинтересовалась, где находится зал периодики. Он оказался в соседней комнате прямо по коридору. С помощью библиотекаря девушка отобрала катушки микрофильмов с подборками «Нью-Йорк таймс», «Майами дейли ньюс» и «Сарасота стар трибюн». Каждая из подборок охватывала один и тот же период октября – дни, когда был убит выдающийся старожил Лонгбоут-Ки.
Усевшись за аппарат для чтения микрофильмов, Эйдриен принялась кадр за кадром просматривать статьи, пока не получила некоторого представления об интересующем ее человеке. Хотя какое отношение к нему имела сестра, так и осталось неясно.
Сведения из УСС оказались особенно интересны. Из прочитанного Эйдриен узнала, что организацию создали по образцу британской разведки в самом начале Второй мировой войны. Как и его европейский собрат, Управление формировалось из элиты страны. Руководство старалось привлечь максимально возможное число выпускников лучших университетов и сотрудников самых престижных фирм на Уолл-стрит. Как писала «Таймс», УСС являлось одновременно главным предшественником ЦРУ и трансатлантической сетью проверенных, готовых поручиться друг за друга выпускников престижных школ.
Будто бы в довершение к уже сказанному в статье «Стар трибюн» размещался целый фоторяд, окрещенный «визуальной данью почтения». Фотографии представляли Крейна в разные годы жизни.
В молодости он выглядел чудесно, почти как кинозвезда: разлетистые брови, мужественный подбородок, копна густых темных волос, спадающих на лоб в манере Кеннеди. Вот Крейн обменивается рукопожатиями с Франклином Рузвельтом, позирует с Алланом Даллесом на склонах Альп у живописной деревушки, чокается высокими бокалами с де Голлем, сопровождает Одри Хепберн к парадному входу отеля «Эспланада» в Загребе. Сорок лет в Швейцарии, плюс-минус день. Юрист, шпион, глава фонда. «Как люди умудряются сделать такую карьеру?» – недоумевала Эйдриен. А затем Флорида, где этот выдающийся человек поддерживал уйму добрых начинаний – симфонический оркестр Сарасоты, общество охраны культуры исконных обитателей Флорида-Кис и экологическую группу «Отчизна», спасающую местную флору от давления агрессивных видов-пришельцев. До того как Крейн превратился в прикованного к креслу инвалида, эти благородные цели да игра в гольф занимали главное место в его жизни.
«Все это интересно, – рассуждала Эйдриен, – но никоим образом не объясняет одного – зачем сестра села на поезд, доехала до Флориды и застрелила выдающегося старика». Возникла занятная мысль, что Никки сочла Крейна причастным к якобы совершенному над ней насилию. Однако эта теория годилась лишь с большой натяжкой. Если верить помещенной в энциклопедии статье, в годы, когда Никки была ребенком, Крейн жил в Швейцарии.
Вернувшись в отель, Эйдриен обнаружила, что на телефоне возле кровати мигает огонек. Прослушав сообщение от Шоу, который просил срочно перезвонить, она набрала домашний номер врача.
– У нас серьезный прорыв, – сказал Шоу.
– Фантастика! – Эйдриен откашлялась. – Ну, выкладывайте, кто он?
– Что ж, он очень больной человек.
– Док…
– Нашего друга зовут Льюис Макбрайд. Это хорошая новость. А вот и плохая: он насмерть забил жену и сына бейсбольной битой.
– Что?!
– Думаю, вы меня слышали. Хотя правда это или очередная фантазия – так просто не скажешь.
Эйдриен прислонилась затылком к стене.
– Где это случилось? – спросила она.
– В Сан-Франциско, – ответил Шоу и посвятил ее в историю жизни Макбрайда – от Бетеля до Стэнфорда, включая смерть родителей. – Выдающийся молодой человек – спору нет, – добавил доктор. – Дипломы с отличием, докторская степень по психологии, престижные премии. Его ждало большое будущее, пока…
– Пока что?
– Он сорвался. В некотором роде пережил психический срыв. И убил жену вместе с сыном. Клянется, что наркотиками никогда не баловался, хотя лично меня все случившееся наводит на мысль об «ангельской пыли».
– Убил жену? – Эйдриен не могла поверить своим ушам.