Он схватил ее за руку.
— Мне дали тут отдельную палату. Пойдем поговорим.
— Я хочу видеть Нийла.
У Элейн с утра зазвонил телефон. Во сне она потянулась к трубке, готовая начать принимать поток комплиментов от благодарных за великолепный прием. Нащупывая телефон, она задела стакан, который с грохотом свалился на пол, и открыла глаза с перепугу. Была она не в своей удобной кровати, как ей думалось, а на диване в гостиной, посреди кавардака, что остался после вечеринки.
— Росс! — громко позвала она и охнула.
Ты его выгнала, кроличьи твои мозги.
Не напоминай, благодарю покорно.
А телефон звонил. Она встала и с опаской к нему подошла.
Если Росс, то она должна быть уверена — скажет все как надо. Упрямый, подлец; чтобы заполучить его назад, придется ублажать и задабривать. Она подняла трубку без особого вдохновения, поскольку заметила, что времени было только семь тридцать утра.
— Алло! — пропела ласково на тот случай, если это Росс.
— Элейн! — захлебывалась от рыданий Мэрли. — Ужас, что случилось!
Да. Со мной. Откуда ты знаешь?
— Что? — рявкнула она. Новость и в самом деле должна быть Просто ужасной, а то Мэрли, разбудившей ее в такую рань, худо будет.
— Это… это Нийл.
— Что Нийл?
— У него инфаркт. Его умчали в больницу. Я должна к нему сходить. Пойдешь со мной?
Элейн опешила и не смогла сразу ответить. Кто бы ни заболел, она всегда бывала потрясена. Она почему-то полагала, что люди всегда здоровы и живут вечно.
— Боже!.. Как жаль… ужасно!..
— Можешь со мной пойти? — плача, умоляла Мэрли.
— Прямо сейчас, нет, не могу. У меня тут… э… сложности.
Чуть слышный разочарованный вздох: «А-а-а…»
— Но я тебе вот что скажу… — Элейн овладела собой. — Я тебя там увижу попозже.
— Буду признательна. Не хочется в такое время быть одной.
С твоими миллионами ты никогда не бываешь одной. Где Рэнди? Как ему нравится эта внезапная любовь к бывшему мужу?
— Понимаю. Какая больница?
— «Кедры».
— Буду.
Она повесила трубку, увидела себя в зеркале и в ужасе открыла рот. Несвежий грим размазан по всей роже. Вид как у старой карги. Как же она могла лечь спать, не сняв грима? Господи, наверное, и в самом деле была очень расстроена.
— А еще кто был, греза моя? — спрашивал Коко. — Чудно было? Потрясающе ты провела время? Разве в тебе все сегодня не поет?
Ангель с трудом улыбнулась.