— Пошли, — сказал я.
Мы вышли из машины. Я даже дверцы не стал запирать — некогда… В комнате радистки Кэт мы нашли шприц. Оптимизма это не внушало: наркоманы бывают совершенно непредсказуемы… Я не мог исключить, что Катька-Кэт приставит к горлу Веры шило или опасную бритву и скомандует: гони!
Я рванул правую заднюю дверцу, нырнул в салон. Радистка Кэт посмотрела на меня изумленно. Попыталась дернуться в левую дверь. Я не дал. А если бы сплоховал я, то на улице страховал Шах.
— Сиди спокойно, Кэт… Куда теперь-то бежать? Тем более — деньги-то еще не получены. Ты ж за деньгами пришла?
— Сдала ментам, сучка? — спросила Кэт Веру.
На переднее сиденье сел Зураб. А Вера как-то по-детски пожала плечами.
— Я не мент, Кэт, я журналист.
— Да от тебя за версту псиной несет, мусор!
— Мусор — это, пожалуй, ближе к истине. Но давай-ка сейчас не будем время терять… Слушай меня внимательно: ты попала…
— Еще поглядим, — сказала она и сжала губы.
— …ты очень крепко попала. Ты проститутка — раз! Ты на игле — два! Владик исчез, после того как позвонил тебе — три! Уже этого достаточно, чтобы закрыть тебя на трое суток. Поняла?
Катька упрямо молчала, и это мне здорово не нравилось. Такой тип поведения мне знаком хорошо… Если не сломаешь сразу, потом намучаешься. Я продолжил:
— Поехали дальше… Твой звонок госпоже Завьяловой зафиксирован на магнитофон. Там ты прямым текстом говоришь, что знаешь, кто убил и где спрятан труп.
Вера вздрогнула. Зураб посмотрел на нее с жалостью. А у меня времени на жалость не было — я работаю. Я мусор.
— Так что в самом лучшем случае — недонесение. Не знаю, как там по новому кодексу, а по старому статья 190. Наказание предусматривает до трех лет. Но это если недонесение, Кэт… это если всего лишь недонесение…
Я немного помолчал. Атмосфера в салоне стала весьма напряженной.
— Если недонесение, — продолжил я. — А если соучастие?
Катька прикусила губу. Сейчас заговорит, понял я.
— Я не убивала.
— А кто убил?
— А деньги? — сказала она. Стойкая все-таки деваха.
— Вера, дай деньги, — попросил я.
— В «бардачке», — тихо ответила Вера.
— Зураб!
Зураб открыл «бардачок», извлек пачку купюр, схваченных аптечной резинкой.
Я бросил их на сиденье между собой и Кэт. Дождь резко усилился, забарабанил по крыше. Тонкая пачка баксов лежала на дымчато-голубом велюре. Потоки воды бежали по скошенному лобовому стеклу…
На улице потемнело, а атмосфера в салоне сделалась почти невыносимой.
Кэт взяла в руки пачку. Пересчитала…
Потрясающее самообладание!
— Ну допустим… допустим, я расскажу. Тогда ты отдашь мне бабки и отпустишь? Так?