Наверное, в этом была моя ошибка. Разве мог я предположить, что офицер ВДВ, выпускник Рязанского училища, воевавший в Афгане, раненый, награжденный… разве мог я предположить, что Зураб Иосифович даст себя обмануть проститутке, сидящей на игле?
Не мог… Не мог я этого предположить.
И я оставил грузинского князя с проститутками, чтобы присмотрел, чтобы не дал им связаться с Катькой… Зурабик «присмотрел».
Мы с Шахом пересекли город. Мы выехали из одного района-колумбария, пересекли город и приехали в другой районколумбарий. Страшненький панельный пейзаж за окном моих «Жигулей» был все тот же… Универсальность новостроечных декораций ошеломляла: и дом оказался таким же. И подъезд. И квартирная хозяйка. И сама квартира, где Катька снимала комнату.
Не оказалось только самой Катьки.
Она ушла куда-то за десять минут до нашего появления.
Мы с Шахом остались ждать.
Мы просидели в машине почти час, когда зазвонил «Эриксон» семьянина Владика. Телефон, собственно, позванивал довольно часто. Какие-то голоса, мужские и женские, спрашивали Владислава Игоревича, Влада или господина Завьялова.
Ничего удивительного в этом нет: у человека, занятого в бизнесе, есть масса контактов… И далеко не все знали, что Владик исчез.
На этот раз позвонила Вера.
— Сергей, это ты? — спросила она.
— Я… извини, но телефон я прихватил случайно. Сегодня же верну. Куда его тебе привезти?
— Господи, о чем ты? Очень хорошо, что ты его взял… Сергей, мне только что позвонила женщина… Она сказала, что Владик убит…
— А что за женщина?
— Не знаю, сказала, что ее зовут Кэт.
Вот, значит, как!… Кэт… радистка Кэт…
Яволь, геноссе Борман…
— Сергей, ты слышишь меня?
— Да, я тебя слышу. Что еще она сказала?
— Она сказала, что Владик убит.
— Это я понял. Что еще? Соберись, Вера.
— Если я хочу знать, кто его убил и где его тело… тело… его тело…
Веру заклинило, и она зарыдала…
И тут уже я ничего поделать не мог. Оставалось только ждать, пока она успокоится.
Я сидел в машине, слушал плач тридцатисемилетней женщины с потухшими глазами, курил и смотрел, как ветер гонит вдоль улицы опавшие листья. Мне хотелось вышвырнуть в окно телефон, вышвырнуть вон Шаха… Что ты делаешь?
Что ты делаешь со мной, Вера?
Плакала женщина, похрапывал задремавший Шах, ветер шуршал опавшими листьями… Звук напоминал нежный шорох капрона, когда ты проводишь по нему рукой… Тебе шестнадцать. Ты робок и дерзок. Ты полон надежды и думаешь, что впереди еще целая жизнь… А флот домов-"кораблей" все плывет. Куда он плывет?
— Извини… извини меня, Сережа…
Я больше не буду.
— Ничего, все в порядке…