ПСС. Том 60. Письма, 1856-1862 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

⁵ [за и против.]

⁶ Т. А. Ергольская.

⁷ [еще испытания.]

⁸ [вскружить голову молодой девушке,]

⁹ Н. П. Охотницкая.

¹⁰ Бал, повидимому, был в Туле в Благородном собрании.

¹¹ Судя по последующим письмам, расшифровывается: голубчик.

¹² [положа руку на сердце,]

¹³ «Библиотека для чтения» — ежемесячный журнал, основанный в 1834 г. О. И. Сенковским и сначала издававшийся А. Ф. Смирдиным. Редакторами его после Сенковского были А. В. Сарчевский и А. В. Дружинин.

¹⁴ Переписчик И. И. Сахаров.

¹⁵ В письме от 2 ноября Толстой просил В. В. Арсеньеву прислать ему свой портрет.

¹⁶ Какой портрет Толстого был послан В. В. Арсеньевой, не установлено.

¹⁷ [Ах, если бы я мог верить!!!!!!!]

¹⁸ [Дорогая и прелестная, трижды прелестная г-жа Вергани, напишите мне еще о предмете, который меня интересует: здоровье, расположение духа г-жи Д[ембицкой] и особенно иероглифы, которые принесли столько добра г-ну Храп[овицкому], тем более, что этот господин воображает, что вы его немного любите и что вы в совершенстве знаете г-жу Д[ембицкую]. Храп[овицкий] уверяет вас в своей истинной и искренней привязанности.]

* 38. В. В. Арсеньевой.

1856 г. Ноября 19. Петербург.

19 Nоября.

Благодарствуйте, голубчик, за ваши письма. Я получил три,1 портрета не получал, но не бойтесь: никто ни писем, ни портрета смотреть не будет и не может. Я пишу это письмо 7-е.2 Ваше последнее письмо очень и очень меня тронуло, и стыдно стало за то, что сделал вам больно. Что делать, все-таки лучше, чем ежели бы я в самом себе спрятал это сомненье. Буду отвечать по пунктам. 1) О Киреевском3 вы судите хорошо, но не совсем искренно — боитесь понять мою мысль, которая состоит в том, что он богат, а вы бедны, он ваш дядюшка и крестный отец и поэтому может думать, что вы надеетесь получить от него деньги. Ежели бы я был на вашем месте, я бы твердо взял решение никогда не получить от него ничего, и тогда бы уж любил и уважал его, ежели он стоит того. — 2) Вы говорите, что за письмо от меня готовы жертвовать всем. Избави Бог, чтобы вы так думали, да и говорить не надо. В числе этого всего есть добродетель, которой нельзя жертвовать не только для такой дряни, как я, но ни для чего на свете. — Подумайте об этом. Без уважения, выше всего, к добру нельзя прожить хорошо на свете. 3) Ваша привычка просыпаться по ночам хороша и мила очень. 4) Отчего нагнала на вас мрак комедия Островского? —

5) Женичкина⁴ приписка жестокая. Неужели, в самом деле, вы так монтируетесь, что доходите до гаданий и таких вздоров? Избегайте всех этих монтирующих средств и особенно праздности. Не говорите, что пропадает золотое время. Напротив, мы живем оба и живем таким хорошим чувством, каким дай Бог жить когда-нибудь после. 6) Не думайте, голубчик, чтобы никогда никто не любил вас так, как любил вас ваш отец. Вы стоите большой и сильной любви и поэтому будете иметь ее. Так свет устроен. — 7) Не пишите и не делайте глупостей приезжать в Петербург, а ежели богаты деньгами, поезжайте хоть месяц прожить в Москве, а потом, пожалуй, и в Петербург. —

8) Ради Бога, не думайте, что я такой отличный, вы меня смущаете этим ужасно. Ежели я умен, то это не заслуга, зато сердце у меня испорчено сомнением, недоверием и разной мерзостью. Ежели есть во мне, что можно любить, так это честность в деле чувства. Я никогда не обманывал и не обману вас. Вы — другое дело, вы натура свежая, неиспорченная сомнениями, вы любите, так любите, ненавидите, так ненавидите; многого, что занимает меня, вы не поймете никогда, но зато я никогда не дойду до той высоты любви, до которой вы можете дойти, ежели только не будете себя форсировать и обманывать. — Так мне надо чувствовать себя недостойным вас, а не вам, мой голубчик. И я чувствую это. — Но эта-то разница наших характеров, которая уж не переменится и которая, ежели бы переменилась, было бы тем хуже, эта-то разница и страшна для нашей будущности. Нам надо помириться вот с чем: мне — с тем, что большая часть моих умственных, главных в моей жизни интересов останутся чужды для вас, несмотря на всю вашу любовь, вам — надо помириться с мыслью, что той полноты чувства, которое вы будете давать мне, вы никогда не найдете во мне. Хотя порывами, временно мое чувство может быть и гораздо сильнее вашего, а уважение и признательность к вашей любви, покуда она будет существовать, ни на секунду не ослабнут. Одно, что может прочно соединить нас, это истинная любовь к добру, до которой я дошел умом, а вы дойдете сердцем. Мне так кажется, а впрочем дай Бог, чтобы было так, как вы мечтаете, ходя по зале с заложенными за спину руками. Моя сила, за кот[орую] вы меня любите — ум, ваша сила — сердце. И то и другое вещи хорошие, и будем стараться развивать с взаимной помощью и то и другое: вы меня выучите любить, я вас выучу думать. — Как это вы понимаете необходимость труда и любви в жизни, а не понимаете самоотвержения. Разве труд не самоотвержение? А любовь? Вы сами в предпоследнем письме говорите, что вы чувствуете, что любили меня с эгоизмом. Это очень верно; только, значит, вы вовсе не любили. Любить для своего наслаждения нельзя, а любят для наслаждения другого. Да что вам толковать то, что лежит в вашем отличном сердце. Пожалуйста, не переставайте писать мне о своих занятиях и поподробнее, что читали, что играли, и сколько часов. Вечера, пожалуйста, не теряйте. Возьмите на себя. Не столько для того, что вам полезны будут вечерние занятия, сколько для того, чтобы приучить себя преодолевать дурные наклонности и лень. — Я здесь остановился и долго думал о вашем характере. Ваш главный недостаток это слабость характера, и от него происходят все другие мелкие недостатки. Вырабатывайте силу воли. Возьмите на себя и воюйте упорно с своими дурными привычками. Журжиньку⁵ скучно учить, тут-то и принуждайте себя непременно. Без труда ничего и — главное — счастие невозможно. А я буду подпрыгивать от радости, читая ваши успехи над самой собой. Ради Бога, гуляйте и не сидите вечером долго, берегите свое здоровье. Женичка говорит, что вы худеете, это нехорошо. — Я приеду к Январю, почти наверно.⁶ Что хочется мне и ужасно хочется сейчас приехать и никогда не уезжать, этому верьте, потому что я никогда не лгу вам в этом смысле, скорее в противуположном. — Дня три тому назад провел я вечер у Тургеневой О[льги] А[лександровны], она милая девушка, и невольно я сравнивал ее с другой знакомой мне девушкой. Нет, до сих пор лучше этой другой девушки я не знаю; и собой она лучше, и сердце у нее лучшее на свете, и играет она лучше, только та девушка больше читала, больше развита и больше любит и понимает поэзию.⁷ Я спрашиваю себя беспрестанно: влюблен ли я в вас или нет, и я отвечаю: нет, но что-то тянет к вам, всё кажется, что должны мы быть близкими людьми, и что вы лучший мой друг. — Вот как, я думаю, должны жить Храп[овицкие].

Средства у них малые, такие, что с трудом и с уменьем практическим жить, которого нет вовсе у него и кот[орого] мало у неё (что бы очень желательно, чтобы она в себе развивала), Храповицкие могут жить 5 мес[яцев] в городе и 7 м[есяцев] в деревне и там и здесь бедно, но честно. Зимние 5 м[есяцев] они могут проводить один год за границей, другой в Пет[ербурге], потом опять за гр[аницей] и т. д. Но непременно в Пет[ербурге] или за границей, для того, чтобы ни тому, ни другому не отставать от века, не опровинцияливаться, что в своем роде несчастие. И не отставать от века не в том смысле, чтобы знать, какие носят шляпки и жилеты, а знать, какая вышла новая замечательная книга, какой вопрос занимает Европу, не продавать и покупать людей и сбирать баранов с мужиков, когда уже всякой студент знает, что это постыдно, и т. д. — В Петербурге, не ездивши в свет, Хр[аповицкие] могут иметь маленькой круг знакомых, избранных не из людей comme и только il faut, кот[орых] как собак, но из людей умных, образованных и хороших. Это статья особенно важна для Г-жи Хр[аповицкой], кот[орая] по молодости своей любит много новых знакомых, не требуя от них ничего, кроме того, чтобы они были comme il faut и не болваны. Г-н Хр[аповицкий] в этом отношении, напротив, убежден, что этого мало, а следует как можно быть осторож[нее] в выборе знакомых, потому что беды нет, что знаком с одним пустым человеком, но ежели знаком с 30, то они, не делая вам никакого зла, одними своими посещениями и приглашениями лишат вас свободы loisir8 и отравят вам жизнь. Притом Г-н Х[раповицкий] думает, что ему с литературой и милой Г-жей Хр[аповицкой], и Г-же Хр[аповицкой] с музыкой и Г-ном Хр[аповицким] не будет одним скучно дома. Храп[овицкие] все свои средства, как они не прибавятся, будут употреблять на внутреннюю роскошь, на устройство комнат, на картины, на музыку, на еду и вино, чтоб радостнее всего было дома, и этим преимущественно будет заниматься Г-жа Хр[аповицкая]. Во время Петербургской или заграничной жизни Храповицкие будут мало видеться, потому что и общество и занятия будут развлекать и того и другого; и от этого не так скоро надоедят друг другу; зато в деревне, где они постараются не видать ни одной души посторонних, они вдоволь будут надоедать друг другу. Но тихой ненависти не будет, потому что и тут будут занятия у обоих. Это главное, главное. Г-н Храв[овицкий] будет исполнять давнишнее свое намерение, в котором Г-жа Хр[аповицкая] наверное поддержит его, сделать сколько возможно своих крестьян счастливыми, будет писать, будет читать и учиться и учить Г-жу Храп[овицкую] и называть ее «пупунькой». Г-жа Храп[овицкая] будет заниматься музыкой, чтением и, разделяя планы Г-на Х[раповицкого], будет помогать ему в его главном деле. — Я воображаю ее в виде маленького Провиденья для крестьян, как она в каком-нибудь попелин[овом] платье с своей черной головкой будет ходить к ним в избы и каждый день ворочаться с сознанием, что она сделала доброе дело, и просыпаться ночью с довольством собой и желанием, чтобы поскорее рассвело, чтобы опять жить и делать добро, за которое всё больше и больше, до бесконечности, будет обожать ее Г-н Храповицкой. А потом снова они поедут в город, снова поведут умеренную, довольно трудную жизнь с лишениями и сожалениями, но зато с сознанием того, что они хорошие и честные люди, что они изо всех сил любят друг друга, и с добрыми друзьями, которые их будут сильно любить обоих, и каждый с своим любимым занятием. — Может быть, им случится когда-нибудь в извощичьей старой карете, возвращаясь от какого-нибудь скромного приятеля, проехать мимо освещенного дома, в кот[ором] бал и слышен оркестр Страуса,9 играющий удивительные вальсы. Может быть, Г-жа Хр[аповицкая] при этом глубоко вздохнет и задумается, но уж она должна привыкнуть к мысли, что это удовольствие никогда уж ей не испытывать. Зато Г-жа Х[раповицкая] может быть твердо уверена, что редкой, редкой, а может ни один из всех, кому она завидует на этом бале, ни один никогда не испытывал ее наслаждений, спокойной любви, дружбы, прелести семейной жизни, дружеского кружка милых людей, поэзии, музыки и главного наслаждения — сознания того, что не даром живешь на свете, делаешь добро и ни в чем не имеешь упрекнуть себя. У каждого свои наслаждения, но высшие наслаждения, которые даны человеку — наслаждения добра, к[оторое] делаешь, чистой любви и поэзии (l’art).10 Но избрав раз эту дорогу, надо, чтобы Храп[овицкие] твердо верили, что это лучшая дорога, и что по другой им не нужно ходить, чтобы они поддерживали один другого, останавливали, указывали бы друг другу овраги и с помощью религии, к[оторая] указывает на ту же дорогу, никогда бы не сбивались с нее. Потому что малейший faux pas11 разрушает всё, и уж не поймаешь потерянное счастье. A faux pas этих много: и кокетство, вследствие его недоверие, ревность, злоба, и ревность без причины, и фютильность, уничтожающая любовь и доверие, и скрытность, вселяющая подозрение, и праздность, от которой надоедают друг другу, и вспыльчивость, от к[оторой] говорят друг другу вещи, порождающие вечных мальчиков, и неакуратность и непоследовательность в планах, и главное — нерасчетливость, тароватость, от которой путаются дела, расположение духа портится, планы разрушаются, спокойствие пропадает, и рождается отвращение друг к другу — и прощай!

Трудная дорога, да; но она прелестна и одна ведет к истинному счастию; поэтому стоит того, чтобы поработать над собой и уничтожить все те подчеркнутые причины, от кот[орых] делаются «faux pas». —

А ежели слишком трудно, то я советую Храп[овицким] поступить вот как: жить в Петерб[урге] не в 4-м этаже, а в бельэтаже, сделать Г-же Хр[аповицкой] 30 платьев, ездить на все балы, принимать у себя всех Генерал- и флигель-адъютан[тов] и гордиться этим, кататься по Невск[ому] в своей карете. Г-же Х[раповицкой] кокетнич[ать], Г-ну Хр[аповицкому] играть в карты, потом, осрамившись, бежать от долгов в деревню, потом опротиветь друг другу, и...... Всё это очень и очень легко, только стоит не принуждать себя, это само собой так сделается, и, сбившись с первой дороги, Х[раповицк]им очень легко попасть на эту. И даже они непременно попадут, ежели собьются, потому что Г-н Х[раповицкий] натура не практическая и бесхарактерная и Г-жа Х[раповицкая] тоже. — Но первая дорога, что это за счастливая, прелестная мечта! Ежели бы я теперь сидел с вами в Судакове в уголке у гостиной, я много, много рассказал вам. Впрочем, может быть, вы сами понимаете прелесть этой мечты. Ежели да, то не забудьте одно — я говорю, обдумав серьезно и из опыта жизни, — середины нет, выбирайте одно из двух: или со всей строгостью первое, каждый день, каждую минуту повторяя себе, что я хочу идти по этой дороге, или вы невольно попадете во вторую, в омут, в кот[ором] грязнут 999 из 1,000. Долго я засиделся над этим письмом, не столько писал, сколько думал, уж 2 ч[аса] ночи. Про себя скажу вам, — я здоров, работаю, что? — вас еще не интересует, вижу людей очень мало и всё еще визитов никому не делал и не буду делать до Декабря. Портрет не успел сделать нынче. Завтра. — Прощайте, мой голубчик, работайте над собой, крепитесь, мужайтесь, учитесь и любите меня всё так же, только немножко поспокойнее. Я так счастлив мыслью, что есть вы, которая меня любит, что не знаю, что бы со мной было, ежели бы вы вдруг мне сказали, что вы меня не любите. Пожалуйста, не пробуйте этого. — Женичку обнимаю, Олиньке12 жму руку, Наташу13 целую в задние ноги. И[ван] И[ванович]14 вчера был в Гугенотах,15 ему не понравилось очень, а Алешка16 нашел, что славно!

Ваш друг Иван Иванович виноват, что книги опоздали 2-мя днями. В повестях Тургенева не читайте Жид и Петушков: барышням нельзя; особенно из них рекомендую: Андрей Колосов, Затишье и Два приятеля.17 Nicols Nickleby18 и La Foir aux vanites19 из Английских. — Шмигаро20 и Журжиньке каждому по книжке. Пов[ести] Тургенева, когда прочтете, отошлите тетиньке. — Соната эта та, про которую я говорил вам не раз — она не трудна. Особенно хорошо Rondo и Largo. Писать мне вам ужасно хочется, и много есть чего, но не решаюсь, всё жду от вас. Не выходите ли уж вы замуж за Громова?21 Тогда бы это совсем было похоже на французский роман. Я нынче переехал на квартиру: на углу Большой Мещанской и Вознесенской, в доме Блума № 14. Ежели вас интересует знать, в каком положении находятся мои мысли о вас, то о прискорбием должен донести, что пошло, было, после Москвы diminuendo, а теперь опять идет crescendo. — Да пишите же мне ради Бога. Отчего вы не пишете? Прощайте, милая барышня, Христос с вами. —

Гр. Л. Толстой.

Отрывки из письма опубликованы H. Н. Гусевым в его биографии «Жизнь Льва Николаевича Толстого. Молодой Толстой», М. 1927, стр. 264 и 379. См. запись в Дневнике под 19 ноября 1856 г. (т. 47, стр. 101).

¹ Письма эти не сохранились.

² Сохранилось пять писем Толстого к В. В. Арсеньевой со времени его отъезда из Ясной Поляны по 19 ноября, но, судя по записи в Дневнике, было еще одно письмо, написанное из Петербурга 11 ноября. Таким образом это письмо действительно является седьмым.

³ Николай Васильевич Киреевский.

⁴ Вергани.