Война в небесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выйдя по ней из Пущи, Данло оказался чуть севернее Фравашийской Деревни. Всего через полмили, у пересечения с Длинной глиссадой, улица сделалась очень людной.

Раньше людей сюда привлекали такие достопримечательности, как Хофгартен и Променад Тысячи Монументов, где помещалось множество ресторанов. Но война и холода глубокой зимы побуждали наиболее благоразумных граждан сидеть дома, и Данло удивился такому количеству прохожих, среди которых попадались даже эталоны и пришельцы. Один коротышка, торговец алмазами с Ярконы, сообщил Данло новость, успевшую разнестись по всему городу: на Крышечные Поля будто бы прибыл огромный транспорт с рисом, и этот рис будут раздавать во всех бесплатных ресторанах от Элидийской Деревни до Академии. Данло, скользя по ярко-голубому льду, слышал повсюду взволнованный шепот и даже молитвы о скорейшем окончании войны, а лица людей выражали оптимизм, которого он не видел с самого начала голодных дней.

Не все невернесцы, конечно, голодали в равной степени.

В цивилизованных поселениях ни достаток, ни лишения никогда не делятся поровну. В роскоши мало кто жил, кроме червячников (да и у тех благополучие оказалось временным), но многих состоятельных горожан голод почти не затронул.

Данло, чей путь лежал к богатейшей части города, встречал немало таких людей: эталонов, астриеров и весьма многих специалистов Ордена. Они толпились на улицах, ведущих к Гиацинтовым Садам, Галливарову скверу и Гостиничной.

В магазинах на Продольной наблюдалось почти прежнее оживление, хотя и без прежнего веселья. Если слух о транспорте с провизией окажется ложным, настроение горожан снова изменится к худшему, но сейчас, под ярким солнцем, они радовались обещанному рису, как манне небесной.

Данло, согласно своему плану, направлялся к Большому Кругу, где сходятся Продольная и Поперечная. Хотя Круг помещался не в географическом центре Невернеса, многие считали его сердцем города. Две самые крупные улицы, пересекаясь здесь, делили Невернес на четыре неравные части.

Сам Круг представлял собой открытый участок голубовато-белого льда диаметром чуть больше четверти мили. Вокруг него располагались проезжие улицы, в том числе и оранжевые, ведущие к Кварталу Пришельцев и Академии. На протяжении трех тысяч лет жители Невернеса выписывали на Кругу фигуры своими коньками и беседовали с друзьями за чашкой кофе. До войны в киосках по его периметру продавалось все что угодно — от воздушного курмаша до горячего летнемирского чая с медом и пряностями. Сейчас почти все ларьки позакрывались, за исключением нескольких, еще торгующих тоалачем и прочим куревом. Но на ярких коврах сидели музыканты со своими арфами и барабанами, и множество богато одетых конькобежцев, покуривая трубки, обменивались новостями.

На желтой эстраде в центре Круга музыкантов, однако, не было. Здесь обычно выступали оркестры или гастролирующие куртизанки со своими экзотическими танцами, но по традиции взойти на сцену и обратиться к согражданам мог всякий, кто пожелает, В прежние времена Хранитель Времени объявил отсюда войну ордену воинов-поэтов, а Нармада читал свои “Сонеты к Солнцу”. Здесь аутисты делились с городской элитой своими реальными грезами, а хибакуся, обнажая изъеденные радиацией лица, призывали покончить с войнами навсегда. Многие мнимые пророки пользовались этой сценой, чтобы огласить свои рецепты насчет того, как сделать вселенную более справедливой, и много безумцев топотало по ее звучному настилу, взывая к Богу. Данло сам не раз слушал их, стоя среди возмущенной толпы. Когда он сам взошел на эстраду по пяти деревянным ступеням, его не удивило, что почти никто не смотрит в его сторону.

Я Мэллори Рингесс. Я Мэллори Рингесс. Я…

Он медленно снял очки и стянул через голову маску. Холодный ветер взъерошил его черную бороду и ожег лицо, кряжистое лицо алалойского охотника, изваянное Констанцио дважды: один раз для Данло, другой — для его отца. Данло смотрел ярко-голубыми глазами на снующих внизу людей. Некоторые оборачивались к нему, как будто силились вспомнить, кто этот странный, но смутно знакомый человек. Данло откинул капюшон шубы, подставив солнцу массивную голову с длинными черными волосами. Одна из зрительниц, астриерская матрона плотного сложения, изумленно ойкнула, сложив губы буквой “О”. Двое мужчин оглянулись посмотреть, что привлекло ее внимание. Увидев Данло, гордо стоящего над ними, они отпрянули назад и заслонили руками глаза, точно не веря собственному зрению.

— Погляди! — крикнул один. — Погляди на него!

— Нет, — ответил другой, — быть того не может.

— Да он это. Точно он.

К ним присоединился эталон, и эсхатолог в голубой шубе, и четверо божков в золотых одеждах. Данло все это время стоял молча и ждал. Ветер свистал в его ушах — дикий западный ветер, несущий дыхание его умершего сына и его пропавшего отца. Данло набрал в грудь воздуха, выдохнул его назад, приобщаясь к дыханию мира, и произнес шепотом:

— Я — Мэллори Рингесс. — Теперь на него смотрели многие. Сможет ли он вести себя так, будто это правда? Поверят ли эти люди, собравшиеся у сцены, что перед ними стоит человек, который стал богом? — Я Мэллори ви Соли Рингесс.

— Что? Что он сказал?

— Не знаю. Вы слышали, что он сказал?

Данло сглотнул, увлажняя пересохший рот, и стиснул челюсти. Играя желваками, он считал удары своего сердца. Подождав немного, он открыл рот и выкрикнул:

— Я Мэллори ви Соли Рингесс, и я вернулся в Невернес!

Какое-то мгновение никто не шевелился. Голос Данло — низкий, звучный голос его отца — разнесся по всему Большому Кругу. Полсотни человек застыли в изумлении; еще полсотни, прервав разговоры и оторвавшись от трубок с тоалачем, устремились к сцене.

— Я Мэллори ви Соли Рингесс, и я вернулся!

Молодой купец с Триа, увешанный бриллиантами и прочими драгоценностями, громко засмеялся, показывая на Данло пальцем:

— Глядите: еще один сумасшедший, возомнивший себя Мэллори Рингессом!

— Это он и есть, — сказала старуха в золотом одеянии рингистки, с благоговейным выражением на морщинистом лице. — Не видите разве — это Рингесс!

— Быть не может. Ты сама, наверно, рехнулась, — сказал купец, но тут же вполголоса признался другому купцу, что видел голограмму Мэллори Рингесса только раз, да и то давно. — Ведь правда же, это невозможно? Не могли же мы все спятить!

Когда сердце Данло отсчитало еще несколько сотен ударов, у сцены собралась большая толпа. Весть о чуде на Большом Кругу почти мгновенно распространилась по близлежащим улицам, по Продольной и Поперечной, и сотни любопытных запрудили ледяную площадь. Люди стояли теперь на льду плечом к плечу, сбившись в кучу, как стая китикеша.

Астриеры, червячники, послы, мозгопевцы, хибакуся, специалисты Ордена в новых золотых одеждах — все старались пробиться поближе к сцене, чтобы рассмотреть человека, объявляющего себя Мэллори Рингессом.

На краю Круга Данло заметил трех Подруг Человека и двух пушистых белых фраваши. Тот, что повыше, мог быть даже Старым Отцом, наставником его юных лет, подарившим ему бамбуковую флейту и многое помимо нее. Данло казалось, что это великолепное создание смотрит на него своими золотыми глазами и ждет, что он скажет дальше, и что того же ждет все разнообразное население города.

— Я Мэллори Рингесс, — повторил Данло голосом, звучащим странно и в то же время невероятно знакомо. — Я Мэллори Рингесс, и я вернулся к людям своего любимого города.