Они шли центральной улицей города. Когда поравнялись с магазином Ирены, Телешов спросил:
- Она не вернулась?
- Нет. Оттуда никто не вернулся. Все это так давит на сердце. Правда, это не относится к молодым. Они быстрее забывают.
- Что вы! Молодые тоже помнят. Дети легко забывают, а взрослые нет. Я каждый день помню об отце. Когда я шел через линию фронта, все время мечтал о том, как увижу его. А пришел поздно… А Ремер?-спросил Телешов.
- Он вовремя убежал. Нет, его, к сожалению, не убили.
- А вот и ваш дом. Он все такой же.
- Может быть, - ответил священник. - Дом, может быть.
- До свидания, отец Антанас. Мы теперь часто будем встречаться.
- До свидания. - Отец Антанас не уходил. - Пятрас! -Он назвал Телешова этим забытым, старым именем. - Пятрас, я понимаю, ты коммунист и не веришь в бога, но я тебя прошу жить у меня в доме. Ради памяти Миколаса. Я сам тоже не верю в бога. - Отец Антанас сказал об этом вслух первый раз. Но это ни в ком не вызвало удивления: ни в нем самом, ни в Телешове.
- Надо верить в человека, - сказал Телешов. - Все, что есть на земле, построил человек.
- Конечно,-ответил отец Антанас.-Я потерял веру в бога в ту ночь, когда за нами приехали из гестапо. Но люди верили, и я снова вернулся в костел. А теперь я уйду из костела.
Они помолчали. «Жить в старом доме священника, - подумал Телешов. - Спать на том самом диване, на который его положили теплые руки отца. Вспоминать в темноте ночи первый день войны, гибель Марты, Ирены, Эмильки, майора Шевцова, Миколаса».
Старое-старое, как оно все время ведет нас по жизни. Старое - это вечное. Лучше отказаться. Это ведь так трудно, все время вспоминать.
Он снова поднял глаза на священника и почувствовал, что вереница всех этих людей, погибших, но не умерших в его сердце, соединяла их.
- Хорошо, - сказал Телешов. - Я вернусь через час.
САМОЛЕТ ИДЕТ САНИТАРНЫМ РЕЙСОМ…
- А у меня ничего не болит, - сказала Рита. - И дышать легко.
- Молодец, Рита, - ответил доктор Самсонов. - Ты просто молодец. - Он приоткрыл одеяло и провел осторожными пальцами вдоль узкой выпуклой полоски хирургического шва, который пересекал левую сторону груди девочки.
«Раньше с такой болезнью человек был всю жизнь инвалидом или умирал. А теперь нет. Теперь делают операцию на сердце, - подумал Самсонов. - И врачи уже привыкли к этому. Все люди - еще нет, а врачи привыкли».
- Ну, Рита, сегодня тебе можно встать. Только, пожалуйста, не волнуйся.
- Я не волнуюсь… Боюсь немножко.
- Бояться тоже нечего. Ты совсем здоровая девочка Скоро сможешь даже прыгать через скакалку.
- И мама разрешит?
- Конечно.
- Я еще никогда не прыгала.
- А теперь будешь прыгать сколько угодно и бегать сколько угодно.
Вечером, когда он пришел домой, позвонили из больницы.
- Доктор Самсонов? Мы получили телефонограмму. В Саянах тяжело ранен метеоролог. В область сердца. В Мосте будет через пять часов. Вам оперировать.
- Осторожно, - сказал врач санитарной авиации. - Главное, веди вертолет осторожно. Иначе нам не долететь с ним до Москвы. Вера Ивановна, вы готовы? - крикнул он.