— Если ты не голоден, разумеется.
Хок вновь повернулся к своей удочке, но в этот момент в рубке ожило радио:
— …вызываем Энджи Ландж. Как слышно? Черная Луна вызывает Энджи Ландж. Ты меня слышишь? Прием.
Энджел кинулась на звук. Порывисто схватила микрофон и нажала кнопку передатчика.
— Карлсон? Это Энджи. Ты где? — Она говорила негромко, но возбужденно.
— Уже десять дней брожу по проливу.
— Ох! — В голосе Энджел явственно прозвучало разочарование. — Тебя трудно поймать, Карлсон.
— Тебя тоже. Должно быть, виной тому огромные белые крылья, что растут у тебя за спиной.
Энджел улыбнулась.
— Дерри уже час тщетно пытается связаться с тобой, — продолжал Карлсон. — Я догадался, что ты, наверное, рыбачишь за одним из островов, и предложил свою помощь.
— С Дерри ничего не случилось? — с тревогой спросила Энджел.
— Абсолютно. Ворчит, как медведь весной, но в остальном все хорошо. Есть еще сообщение для мистера Хокинса. Твой клиент?
— Да.
Неожиданно Энджел заметила, что Хок стоит в дверях рубки и слушает ее разговор.
— Дерри сказал, что звонил лорд Как-его-там, хочет обсудить свое предложение. — В голосе Карлсона явно слышалась насмешка, и Энджел скривила рожицу. — Бедная Энджи. Вечно тебе достаются неуклюжие богачи, которым вздумалось порыбачить.
— Не в этот раз. — Энджел улыбнулась мужчине в дверях рубки. — Сейчас со мной настоящий ястреб.
Из микрофона раздался громкий смех Карлсона:
— Развлекайся, Энджи, но береги пальцы. Ястребы ужасно злобные птицы.
— Это тебе надо быть поосторожней, Карлсон, я слышала, со стороны Алеутских островов идет шторм.
— Знаю, потому и удаляюсь, не повидавшись с тобой.
— Позвони, когда вернешься.
— Разве я когда-нибудь это забывал? — Последовало недолгое молчание. — Возможно, я не смогу вернуться к двенадцатому.
— Ничего страшного. — Энджел казалась неестественно спокойной.
— Ты уверена?
— Здесь Дерри, так что со мной ничего не произойдет. — Ее голос стал мягче. — Спасибо, Карлсон. Это… очень важно для меня.
— Прибереги для меня свои теплые объятия, Ангельские Глазки.
Маленькое помещение рубки наполнил далекий треск статического электричества.
Неожиданно Энджел почувствовала себя очень одинокой. Старое прозвище вызвало к жизни слишком много мучительных воспоминаний. Карлсон был ей так же близок, как Дерри, но его голос к тому же еще напоминал ей о любви, смерти и потере. О Гранте.
И все-таки Энджел нуждалась в Карлсоне. Его дружеское участие служило как бы мостиком между прошлым и настоящим.
— Я так понял, это был лососевый шаман, — холодно заметил Хок. Его раздражала игра Энджел, задумавшей кокетничать со своим поклонником в его присутствии.