— У него просто такая манера поведения, Энджи. Ничего личного. Чем бы он ни занимался, он груб и упрям.
Энджел только хмыкнула в ответ.
Дерри проковылял к двери:
— Пойду-ка я лучше почитаю. Если порежешься, зови.
— Не споткнись о сумки, которые я приготовила для миссис Карей. Я оставила их в коридоре.
— Хок уже загрузил эти сумки в багажник машины. Он решил, что ты приготовила их для поездки.
Энджел задумчиво смотрела в окно, думая о Хоке. И после десяти дней знакомства этот мужчина оставался для нее таким же загадочным, каким показался при первой их встрече.
Большую часть времени Хок был сдержанным и грубоватым, постоянно смущая ее взглядом своих темно-карих глаз, которые следили за каждым ее движением. Во время поездок на катере или машине он изредка касался ее тела, запястий, щеки, но эти касания неизменно были легкими, мимолетными.
Сначала Энджел пугалась и, опасаясь продолжения, тотчас отстранялась, однако Хок не пытался придать интимность этим прикосновениям.
Тогда Энджел решила, что это просто одна из его привычек, такая же, например, как вскидывание бровей, и больше не отстранялась.
За те часы, что они провели вместе, Энджел поняла, что ей удивительно хорошо с Хоком.
Однажды, когда они уже плыли несколько часов, жесткие линии его лица немного смягчились, и в эти мгновения Энджел не могла оторвать от него глаз. Казалось, спокойствие растворило темную поверхность, обнажив теплые цвета. И все же иногда Энджел казалось, будто ее преследуют.
Часто, внезапно повернувшись, она замечала, что Хок следит за ней, и ее сердце начинало лихорадочно биться. Он словно видел ее насквозь.
Однажды, когда он коснулся ее щеки, она подумала, что он хочет что-то сказать ей, но Хок промолчал, а Энджел неожиданно охватило желание. Затаив дыхание, она ожидала нового движения его пальцев, но ничего не последовало. Позже Энджел поймала себя на том, что сама следит за Хоком, гадая, как бы заставить его улыбнуться.
«Возможно, это получится, когда он поймает своего первого лосося, — решила она. — Никто не может противиться красоте рыбы, волнующему ощущению силы, которое передается тебе через удочку, восторгу от того, что ты поймал серебряную молнию».
Зазвонивший телефон отвлек Энджел от ее мыслей.
Прозвучал лишь один звонок — Хок схватил трубку еще до того, как она успела бросить взгляд на параллельный аппарат в своей мастерской.
Энджел посмотрела на часы. Полдесятого. Для Лондона поздновато. Звонок был, вероятно, от одного из партнеров Хока в США. Кроме того, Хок каждый день обязательно звонил в Японию и вел долгие переговоры, после чего бывал раздраженным и беспокойным, словно его заперли в клетке.
Она должна положить этому конец! Сегодня они отправятся на рыбалку, даже если ей придется схватить Хока в охапку и донести до лодки.
Однако сначала ей надо разобраться со своими делами. Энджел посмотрела на ящик со стеклом, который успела разобрать лишь наполовину.
«Стекло может подождать, а миссис Карей нет».
Энджел подхватила сумочку и быстро вышла в коридор. По пути она остановилась и заглянула в комнату Хока.
Как она и думала, он держал в руках телефонную трубку, сидя в кресле, откинувшись на спинку. На его лице отчетливо проступили напряжение и усталость. Прикрыв глаза, он молча слушал собеседника.
Энджел легонько постучала. Хок обернулся:
— Проходи. Проклятый секретарь потерял бумаги, и сейчас они там ищут их.
— Можно мне на минуту взять ключи от твоей машины?
Хок бросил на нее удивленный взгляд и полез в карман за ключами. При этом движении обрисовался каждый изгиб его фигуры.
Энджел зажмурилась. Перед ее лицом зазвенели ключи.
— Спасибо, — хрипло проговорила она, открывая глаза. — Твоя машина блокирует мой автомобиль. Я принесу ключи, как только разверну ее.
— Не беспокойся попусту, просто возьми мою машину.