— Давайте под лестницу, — приказал Тощий. — Сидеть тихо! Если он пойдет сверху, кидайтесь на него, руки вяжите, в рот — кляп. И чтоб ни одной царапины! Головой отвечаете.
— Да ясно, босс, — ухмыльнулся Капкан. — Мы что, маленькие?
— Маленькие! Большой здесь один я. Понял?
Капкан смолчал. Кивнул. Затем буркнул все же:
— Чего ж не понять.
— Вот так. Вопросы есть?
— Есть.
— Слушаю.
— А если он уже шастает где-то? И пойдет не сверху, а с улицы?
— Не ваша забота! — отрезал Тощий, но тут же сообразил, что забота легко может стать не только «ихней», но и его самого. Тогда он поправился: — Будем его брать на крыльце. Как услышите шум — сразу туда. Еще вопросы?
— Больше нет, — четко сказал Капкан.
— Без моей команды — никуда! И вышел на крыльцо.
— Ну, чего столбами стоите? А если увидят? Он сорвал досаду на них — как ни старался, а упустил из виду, что Муха может находиться на улице.
— Стоим?.. — приготовился пуститься в путаные рассуждения Бред, но дальше первого слова ему продолжить не удалось.
— Быстро туда! — скомандовал Тощий и почти втолкнул Бреда и Ботву в помещение мусоропровода. — Тихо! Следить за сигналом.
Редька и Пистон, завидев объект, должны были подать условный знак — качнуть ветку рябины, возле которой они и залегли.
Тощий сам шагнул следом за Ботвой. Оттуда, из помойной комнатенки, он посмотрел, как спрятались сигнальщики. Замаскировались они хорошо — как ни старайся, не увидишь.
— Ждем, — вполголоса приказал Тощий.
Настроение у Пистона сделалось препоганое.
Еще когда шли сюда, он плелся подавленный, а когда они с новым компаньоном заняли наблюдательный пункт, он окончательно почувствовал себя паршиво.
Не в физическом смысле — в нравственном.
Ему, Пистону, тоже вдруг открылась какая-то сторона собственной души, о которой он подозревал. Как он жил раньше, что делал?.. Жрал, спал. Убивал...
Убивал, да. Чего уж тут с самим собой в прятки играть. А для чего? Да хрен знает для чего. Чтобы дальше жрать и спать.
Ему стало невыносимо горько. Он понял Жженого. Черт побери, как он его понял!..
И тут его подтолкнули в бок. Он вздрогнул.
Сосед, Редька, смотрел веселыми хитрыми глазками.
— Чего загрустил?
Пистону хотелось послать этого бодряка в такую даль, откуда уже не вернуться. Но нельзя! Опасно.
— Да так... Жрать охота.
Редька полез куда-то в недра своих одежд и, к удивлению Пистона, вынул оттуда аппетитный, поджаристый сухарь.