Разгром Деникина 1919 г. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(в пудах) Мяса 109372 Сала 48417 Мясных изделий 97498 Рыбы 11517 Масла 7596 Яиц 29739

На этом закончим оценку экономического положения Советской России эпохи 1918-1919 гг. Несмотря на всю краткость этого очерка, мы вправе, подводя итоги, указать, что фактически Советская Россия этого периода, с ее населением около 123 миллионов, с ее громадными потребностями и малыми возможностями, была вынуждена вести напряженнейшую борьбу за существование в крайне неблагоприятных и неимоверно тяжелых условиях. Советская республика должна была не только жить и развиваться, но и вести, как мы сказали, отчаянно напряженную борьбу на всех направлениях, питать и содержать огромную армию, изготовлять для нее одежду, снаряжение, вооружение и боеприпасы.

Только подлинный героизм пролетариата и его авангарда - большевистской партии, только действительный революционный энтузиазм и непреклонная воля к победе смогли преодолеть эти трудности в период гражданской войны.

Глава третья. Социально-политическое положение противника

Под названием «Доброволии» можно объединить всю ту сложную коалицию разных правительственных образований юга России, с которыми пришлось иметь дело Красной армии в период 1918-1920 гг. Хотя Деникин более всего опасался именно всякого рода коалиций и федераций, выдвигая всюду принципы «единой, неделимой России» и военной диктатуры, но деникинщина явилась попыткой объединить военным режимом именно сложную коалицию казачьей сословной контрреволюции (федералистической по своему существу) со всероссийской буржуазно-помещичьей контрреволюцией и с анархо-кулацкой контрреволюцией на Украине.

Однако действительной силой, создавшей эту коалицию, был англо-французский империализм. А потому и вся южная контрреволюция или деникинщина оказалась преимущественно одной из форм этой интервенции. В этом именно смысле и надо понимать определение Ленина, что «Южный фронт не был фронтом единичным, но фронтом против всего англо-французского империализма». Отсюда следует также, что анализ сил Доброволии необходимо начать с оценки условий и способов интервенции.

Обращаясь к этой оценке, надо прежде всего констатировать, что интервенция создала неимоверно трудные условия для борьбы Советской России с контрреволюцией. Интервенция со стороны коалиции обладала недостатками и слабостями, свойственными всем коалициям империалистических держав. Известные противоречия между интересами английской и французской буржуазии, коренившиеся еще в отношениях к дореволюционной России, были отодвинуты на задний план, пока существовал общий враг в виде могущественной Германии. Затем понадобилось соглашение для направления общих усилий против «большевистской опасности». Но противоречия остались и давали себя знать на протяжении всей гражданской войны, на всех фронтах, а в особенности на Южном, где как английский, так и французский капитал имели наиболее существенные интересы.

Разделение сфер влияния по соглашению от 23 декабря 1918 г. [19]не устранило столкновений, вытекавших из общего противоречия между интересами Англии и Франции.

Англия вовсе не была заинтересована в восстановлении «единой, неделимой России». Глава либерального правительства Ллойд Джордж прямо говорил, что «традиции и жизненные интересы Англии требуют разрушения Российской империи, чтобы обезопасить английское господство в Индии и реализовать английские интересы в Закавказье и передней Азии». В итоге Англия готова была поддерживать не столько именно Деникина, но белое движение вообще, и даже осуществляла эту готовность реальнее, чем Франция, стремясь создать опорные пункты для антисоветского фронта в лице новых лимитрофных образований (Эстония, Латвия, Литва и пр.).

Франция в противоположность Англии была заинтересована в восстановлении «единой и неделимой России» как союзника против Германии и Англии и как «единого» платежеспособного должника. В расчете на будущую уплату долгов Франция ратовала за воссоздание единого государства на территории всей бывшей Российской империи, выходя тем самым за пределы своей сферы влияния. При этом в отличие от Англии она ориентировалась главным образом на круги русской мелкой буржуазии, поскольку они были податливее, не преследовали чисто реставрационных целей и, как казалось французам, скорее могли получить поддержку народных масс. К тому же такая политика была необходима для оправдания интервенции в глазах французской мелкой буржуазии.

Наконец, если Англия относилась к Деникину более или менее осторожно и не требовала подчинения Добровольческой армии своим представителям, то Франция, намереваясь действовать во всероссийском масштабе, определенно стремилась к подчинению себе Деникина.

Таким образом, как цели интервенции, так и те общественные группировки, на которые опирались Англия и Франция, а также и самый характер или формы интервенции - были различны. Немудрено поэтому, что в серьезных случаях обе державы выступали по-разному, конкурируя друг с другом.

Соединенные штаты Северной Америки вели линию политики в интересах «единой, неделимой», но делали это ради соперничества с Англией и по отношению к Деникину держались выжидательной тактики.

В политике союзников за 1918 г. и первую половину 1919 г. было несколько этапов, которые оставили более или менее резкий отпечаток на ходе гражданской войны.

Первым этапом была непосредственная интервенция, которая началась на севере в июле - августе, а на юге - в середине ноября 1918 г. Французы строили широкие планы, но все ограничилось занятием черноморских портов - Севастополя, Николаева, Херсона, Одессы. К концу марта в Одесском районе было все же сосредоточено 1,5 французских дивизии и 2 греческих (вместо 12, как предполагалось), но затем в начале апреля последовала внезапная эвакуация всех этих войск. Большую роль сыграло разложение оккупационных войск под действием подпольной работы большевистских организаций города Одессы, но не обошлось и без давления Англии, которая не хотела допустить утверждения Франции на юге России.

Этот отказ от непосредственной интервенции был сильным ударом для Деникина, который сам называет его «роковым». Отказ в иностранной помощи был предвестником неудачи, Перед тем, во второй половине января 1919 г., якобы по инициативе президента САСШ Вильсона, а в действительности по проискам английского правительства Ллойд Джорджа, было опубликовано (от имени 5 держав) предложение о созыве конференции «русских правительств» на Принцевых островах. Маневр этот был рассчитан одновременно:

а) на приостановку наступления красных войск на западе (где были взяты Рига и Вильно), на юге (красные войска овладели Харьковом и Полтавой и начали теснить Донское войско) и на востоке (взята Уфа);

б) на закрепление уже достигнутого расчленения России;

в) на неблагоприятную ситуацию для советского правительства в случае его отказа от участия в конференции. Конференция не состоялась вследствие отказа белых правительств, но переговоры по этому поводу имели некоторые последствия. Одним из этих последствий был вообще отказ от непосредственной интервенции. В связи с этим англичане в июле 1919 г., несмотря на просьбы Деникина, ушли из Закавказья. Так окончился первый этап интервенции, который затянулся лишь на севере России.

Тем временем под шумок приглашения на Принцевы острова шла подготовка общего наступления Колчака, которое частично уже началось с конца декабря 1918 г. (захват Перми) и развернулось в начале марта 1919 г. Одновременно произошло выступление на сцену Черчилля с английским планом наступления на Советскую республику 14. государств, которое должно было начать второй этап интервенции. Но этот поход сорвался вследствие открыто империалистической политики Колчака, Деникина, Юденича и др., а также благодаря исключительно миролюбивой политике советского правительства, которое «неизменно повторяло свои мирные предложения соседним с нами государствам» (Ленин).

В апреле 1919 г. [20]правительства Антанты выдвигают план концентрического наступления одних только российских белых армий, что означало переход к новому, третьему этапу интервенции. Ставка делается на Колчака; новый Северо-Западный фронт должен отвлечь внимание и силы советского правительства к Петрограду. Деникину в Париже придается второстепенное значение, что можно отчасти поставить в связь с его отношением к кадетскому парижскому совещанию и к французскому командованию в Севастополе и Одессе [21]. Но и этот этап интервенции не удается вследствие успехов Красной армии на Восточном фронте и неудачи петроградской операции северо-западной группы белых.

Между тем к Деникину с февраля 1919 г. начался подвоз английского боевого снабжения. К апрелю его силы значительно возросли, и к июню 1919 г. его наступление на Южном фронте достигло крупных успехов, после чего внимание союзников сосредоточивается на Добровольческой армии и Северо-Западной армии генерала Юденича, Так продолжалось до октября 1919 г., когда окончательный разгром Колчака сделался вопросом времени и в то же время Деникин развил свое наступление до Орла. Дальнейшая поддержка представлялась для Англии не только бесцельной, но и нарушающей ее интересы. Франция была настроена против переговоров с «большевиками». Наконец, на совещании Пуанкаре с Ллойд Джорджем было решено, что ни одна из сторон не начнет переговоров, которые могли бы укрепить большевиков, но что вместе с тем силы, борющиеся против советской власти, достаточно снабжены и дальнейших жертв ни Англия, ни Франция нести не будут. Этот начавшийся «политический холодок» со стороны Антанты, который влек за собой уменьшение материального снабжения белым, а также исключительно тяжелое состояние тыла армии Деникина (работа подпольных революционных организаций, крестьянские восстания, действия партизанских отрядов и т.д.) не могли не сыграть своей значительной роли в дальнейшей судьбе деникинской диктатуры.

От оценки внешних сил, поддерживавших деникинскую Доброволию, переходим к характеристике ее внутренней сущности, чтобы выяснить, каковы были ее сильные и слабые стороны, интересы каких классов выражало белое движение Юга России и какова была расстановка его движущих сил.

Из всех многочисленных групп, группировок и политических центров и организаций, плотно облепивших диктатуру генерала Деникина, на первом месте стояли три политические правые организации: Совет государственного объединения России (СГОР) - лидер Кривошеин, Национальный центр - лидер М. М. Федоров, и Союз возрождения - лидер Мякотин.

Первая из них объединяла наиболее правую часть деникинщины - крупнейших аграриев-аристократов, богатейшую земледельческую знать, финансово-промышленных магнатов и сановников бюрократии; сюда же входило и большинство деникинских генералов. СГОР имел наибольшие связи с английским капиталом, представляя интересы крупного русского землевладения, банков и промышленности. Группы, на которые опирался СГОР, ориентировались на великого князя Николая Николаевича и враждебно относились к «социалистическим экспериментам» Деникина, т.е. к некоторому компромиссу с либералами; затевали даже одно время «Южную дирекцию», независимую от Екатеринодара. Они добивались прямого руководства Особым совещанием, но Деникин отклонил их притязание, опасаясь оттолкнуть казачество; тем не менее правым большинством Особого совещания (совета при Деникине) руководил Кривошеий.

Национальный центр, состоявший из кадетов и кадетствуюших правых, левых и беспартийных, представлял крупную промышленную и торговую буржуазию, часть помещиков и буржуазную интеллигенцию. Являясь филиалом Московского национального центра, он был правее его, хотя в деникинском правительстве олицетворял «либеральное течение». Тон задавали кадеты, но в 1919 г. немалая часть правых отошла от кадетов в СГОР или к Шульгину. Представители Национального центра тяготели более к французскому капиталу, который с своей стороны ориентировался на Национальный центр как на либерально-демократическую группировку. Политическая платформа центра - конституционная монархия (пресловутый § 3). Московский национальный центр руководил работой на Юге: давал лозунги (долой гражданскую войну и коммунистов; свободная торговля и частная собственность; о советах умалчивалось; позднее Милюков выдвинул лозунг «советы без коммунистов»), вел шпионскую работу, доставляя ценные сведения о Красной армии (что, между прочим облегчило продвижение Деникина на север), держа в Москве связь с Союзом возрождения, от чего На юге кадеты отказывались. Национальный центр был официальным идеологом Добрармии, и когда под давлением союзников весной 1919 г. вырабатывалась декларация, Национальный центр выступил против Учредительного собрания за неограниченную военную диктатуру. Поэтому апрельская декларация Деникина лишь туманно говорила о «народном собрании» и т.п. Правые кадеты господствовали в партии, ожидая «грядущей монархии». С июля 1919 г. усилился крен вправо, возраставший не только по мере успехов Добрармии, но и после начала отступления. Опасаясь, что «хозяин» (монарх) будет фигурировать только в программах крайних правых и таким образом получит распространение идея самодержавия в чистом виде, кадеты призывали подготовиться к восстановлению монархии. Но положение официального идеолога, а затем и крен вправо не привели к передаче власти в руки кадетов. Правые делали некоторые уступки (насколько это не затрагивало власти помещиков), но власть как была, так и осталась за юнкерско-помещичьими реставраторскими группами и старорежимной бюрократией. В официозной Деникинской прессе стали открыто говорить о монархизме.

Наконец третья основная группа - Союз возрождения - представляла собой сборище энесов, эсеров и меньшевиков, а через «круг» и «раду» - также и казачества (кулацко-эсеровскую его часть). Союз играл роль «оппозиции его величества», но в то же время осуществлял единый фронт с Национальным центром. На своем заседании 14 июля Союз постановил оказывать всяческую поддержку Деникину, однако, как отмечает последний, он ни поддержки, ни особого вреда от этой организации не видел. Даже и тогда, когда осенью 1919 г. белые достигают наибольших успехов и Союз, торопясь не опоздать к московскому пирогу, решает стать «на линию сотрудничества с властью», оставляя за собой право «благожелательной критики» - даже и тогда эта мешанина из «благодушных» интеллигентиков и деловитых кулаков-казаков остается верна самой себе, продолжая плестись в хвосте власть имущих.

Некоторый интерес представляет фигура В. Шульгина с объединившейся вокруг него небольшой группой лиц. Продолжая оставаться на прежней ультрамонархической точке зрения, он вместе с тем отходит от своих единомышленников (Н. Львов, П. Струве и др.) по вопросу аграрному. Вот что он писал 12 декабря 1918 г.:

«Я думаю, что без решения аграрного вопроса ничего не будет. Наш мужик при всем своем варварстве здоров телом и душой... Наши помещики дряблы... У меня явилось внутреннее убеждение, что бороться в этом отношении бесполезно. Но если землю все равно надо отдать, то возникает вопрос, правильно ли мы идем, откладывая этот вопрос до воссоздания России. Ведь главное препятствие этого воссоздания и есть эта проклятая земля» [22]. В Особом совещании в июле 1919 г. из общего числа двадцати четырех членов, заседавших под председательством генерала (сперва А. Драгомирова, потом Лукомского), 8 мест занимали беспартийные «правые», 8 мест принадлежало Национальному центру, 4 - Совету государственного объединения России; остальные места распределялись между несколькими беспартийными, один был правый октябрист. Преобладали таким образом правые, которые в соединении со СГОР имели 12 мест, за ними шел Национальный центр.

Сам Деникин разделял Особое совещание на три группы: 1) беспартийную, но «определенно правую» группу «генералов», 2) политических деятелей правого направления и 3) либеральную группу в составе четырех кадетов и 5 примыкавших к ним членов, в том числе начальника штаба Деникина генерала Романовского [23]. Что касается власти на местах, то в казачьих областях она принадлежала формально кругу, и правительство во главе с атаманом избиралось кругом, а в не-казачьих - ставленникам Деникина в лице губернаторов и чиновников, коих к моменту наивысшего успеха белых имелось 220 человек. В состав последних входили: 8 бывших сенаторов, 18 генералов, 50 действительных статских советников, 22 статских советника, 49 предводителей дворянства и 73 председателя бывших земских управ. В общем, весь государственный аппарат находился в руках старорежимной бюрократии. Верхушка и «ядро» армии состояли из феодальной знати и дворянско-гвардейских элементов.

[[19]] Разграничительная линия проходила от Босфора через Керченский пролив к устью Дона и по Дону на Царицын и дальше на север, не принимая в расчет единства Южного фронта, отделяя первоначальную базу Деникина — Кубань — от его операционной линии на Харьков и даже разделяя область Войска Донского.

[[20]] 4 апреля нового стиля в Париже состоялось англо-французское соглашение по вопросу об интервенции на юге России.

[[21]] Деникин, т. IV.

[[22]] Деникин, т. V, стр. 155.

[[23]] Деникин, т. IV, стр. 207