Разгром Деникина 1919 г. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кубанское войско. На Кубани обстановка сложилась сложнее, чем на Дону, по причине особого экономического положения Кубани и ее федералистских стремлений. Оставаясь в глубоком тылу «вооруженных сил Юга России», развивавших борьбу с начала 1919 г. исключительно на территории Донской области и Украины, Кубань оказалась в особенно выгодном положении по части использования своих сельскохозяйственных богатств, чем и не замедлила воспользоваться, установив у себя хлебную монополию и регистрацию вывоза товаров. Позднее был выставлен принцип ввоза эквивалентов, т.е. требование, чтобы ни один фунт товаров не вывозился из области без возмещения товарами, в которых нуждается ее население. Таким образом, создалась политика экономического сепаратизма, которая встала в резкое противоречие с централизмом деникинской власти, требовавшей вывоза продовольствия для нужд вооруженных сил Юга (без эквивалента), задерживавшей расчеты и останавливавшей экспорт кубанских продуктов за границу (в Константинополь). Узкообластной, федералистский шовинизм помещичье-кулацкой верхушки кубанского казачества, несмотря на общность задач в борьбе с советской властью, все же не давал ни дружбы, ни тем более политического союза с «единой и неделимой» (Деникин), а прямо вел эту верхушку на позиции самостийной петлюровской Украины.

Наряду с этим большое значение получил вопрос о «Южнорусском союзе и правительстве», который Кубанская рада особенно энергично отстаивала.

Идея объединения казачьих войск возникла еще в 1917 г., но в неясных формах. Позднее, при атамане Краснове, существовал проект «Доно-Кавказского союза». В ноябре 1918 г. в начале работ Кубанской рады было выставлено положение о воссоздании России в форме Всероссийской федеративной республики с установлением формы правления на Всероссийском учредительном собрании нового созыва. Власть должна была образоваться не сверху, как требовал Деникин, а «снизу», путем сложения местных властей. Кубанский край должен войти в союз как член федерации, так же, как Украина, Дон, Терек, Азербайджан, Грузия и Союз горских народов. Эти тезисы, принятые радой и определившие конституцию Кубанского края, находились в полном противоречии с военной диктатурой и вызвали конфликт, не прекращавшийся до конца деникинщины [48].

Первое кубанское правительство [49]продержалось до марта 1919 г. Внутри рады возникли сразу противоречия между правящей группой «черноморцев», составленной из кулацких элементов, и буржуазно-служивыми и офицерскими элементами «линейцев» [50].

Черноморцы не удовлетворялись внутренней автономией Кубани, отстаивали свободу внешних сношений Кубани, ее полную самостоятельность в области товарообмена и самостоятельность кубанской армии; таким образом, они являлись крайними сепаратистами. Линейцы, являясь лишь федералистами, выставляли более умеренные требования и ориентировались на Добрармию. Выдвинутое на смену черноморцам правительство Сушкова, ставленника Деникина и крупной буржуазии, должно было вскоре подать в отставку, но оппозиция была не в силах создать свое правительство, и деникинская агентура оставалась у власти до середины мая, когда образовалось третье по счету правительство Курганского, которое снова подняло лозунги самостийности и взяло на себя инициативу созыва Южнорусской конференции с участием не только Донского, Кубанского и Терского казачьих войск, но также Закавказья и горских племен. Деникин запротестовал. Время было тяжелое (10-я красная армия надвигалась от Великокняжеской), и конференцию отложили. Но с развитием успехов Добрармии, когда красные войска почти очистили землю Войска Донского, 11 июня старого стиля состоялся съезд представителей круга (рады) и правительств трех казачьих войск, на этот раз в Ростове, для заключения «Юго-Восточного союза» и утверждения «кровью добытых автономных прав», хотя пределы автономии на Дону и на Кубани понимались различно.

Деникину удалось и на этот раз отвести опасность для его диктатуры, превратив конференцию о казачьем союзе в конференцию по организации южнорусской власти, причем дело сводилось в основном к признанию Колчака верховным правителем, а Деникина - его полномочным представителем на Юге [51]. Однако переговоры затянулись, а Кубанская рада продолжала прежнюю линию поведения, которая вызвала в ноябре 1919 г. жестокую расправу Деникина с кубанской крамолой, после чего последовало временное изменение кубанской конституции в сторону более тесного объединения с Добрармией и ограничения автономии. Но в конце декабря старого стиля, когда вооруженные силы Юга потерпели неудачу и, оставив Украину и север Донской области, ушли за Дон, Кубанская рада отменила все изменения конституции и вернула к власти «самостийников» [52].

Казачьи массы держались в стороне от борьбы линейцев с черноморцами, но они не могли оставаться равнодушными к политике Деникина, в особенности в области продовольствия. А вовлечение в длительную борьбу с Москвой возбуждало их против деникинского режима. Расправа с радой усилила эти настроения. Дезертирство из кубанских частей и глухое сопротивление кубанских станиц после этих событий заметно возросли [53].

В станицах не хотели больше бороться с большевиками и говорили, что «генералы обманули». В широких массах казачества лозунг, брошенный подпольным Северо-Кавказским краевым комитетом компартии: «Мир с большевиками, война с Деникиным», - становился все более популярным.

Сам Деникин в V томе своих «Очерков» признает, что взаимоотношения между властью Юга и Кубанью были одной из наиболее серьезных внешних причин неудачи движения.

Переходя к вопросу о роли кубанцев в «вооруженных силах Юга России», надо подчеркнуть, что они не составляли особой армии, как Войско Донское, и были связаны непосредственно с Добрармией. По выражению своего атамана (Филимонова), они с самого начала «срослись с Добрармией», и в период второго Кубанского похода составляли в ней высокий процент.

Летом 1919 г. уже шел полный разброд в казачьих настроениях. Всякий подъем в казачестве мало-помалу угасал [54]. Началось повальное дезертирство с фронта, не преследуемое кубанской властью. Дезертиры свободно проживали в станицах, увеличивая собой кадры «зеленых». К осени 1919 г. на Царицынском фронте стояла, по словам Деникина, «страшно поредевшая Кавказская (кубанская по составу) армия, сохранившая еще, благодаря, главным образом, влиянию лояльного и национально-настроенного кубанского генералитета и офицерства, бодрость духа и дисциплину. Но с тыла, с Кубани, к армии не шло уже более на пополнение ни казаков, ни лошадей». Тем не менее, в октябре старого стиля кубанские части составляли все еще 12 % вооруженных сил Юга России,

В сентябре 1919 г. состав Добрармии [55]был следующий: общероссийских - пехотных полков 10, конных полков 2, батарей 14; кубанских пластунских батальонов 8, конных полков 16, батарей 7.

Все войсковые части на походе и в бою были перемешаны. Всего кубанцев в армии было 50 %, а внося поправку за счет казаков, находившихся в рядах офицерских частей, эту цифру надо поднять до 60-65 %.

Деникин соглашался по мере притока укомплектований выделять всех кубанцев из чисто-добровольческих частей, но в формировании отдельной армии категорически отказал. Кубанское казачество несло очень большие тяготы, выставило 10 возрастов в состав действующей армии, а за время борьбы на территории Кубани - почти поголовно становилось в ряды в качестве гарнизонов границ и отдельных партизанских отрядов. Природные кубанцы неохотно шли в пластуны; пехота их была слаба, но конные дивизии по-прежнему составляли всю массу добровольческой конницы, оказывая ей неоценимые услуги [56].

Терское войско. Терское войско не играло самостоятельной роли и шло за Доном. Чрезвычайная чересполос-ность края и постоянная опасность со стороны горских племен отодвигали на задний план вопросы самостийности, хотя они и возникали из политико-экономических соображений (в связи со стремлениями захватить в распоряжение войска минеральные источники, грозненскую нефть и Владикавказскую железную дорогу). Терсков правительство под угрозой со стороны чеченцев и ингушей тяготело к Добровольческой армии, заботилось о поддержании добрососедских отношений с мирными горскими племенами (кабардинцами, осетинами) и с иногородним населением и избегало радикальных мер в области экономических и социальных отношений. Тем не менее, и на Тереке возник конфликт с деникинским режимом, который, по признанию самого Деникина, оказался слишком «ригористским».

Поставленный Деникиным во главе Терско-Дагестанского края генерал Лонов повел слишком крутую политику и самочинно взял на себя восстановление в правах владельцев земли и движимых имуществ. Требования терского правительства усилились с момента, когда донское правительство в мае 1919 г., стремясь привлечь Терек на свою сторону, выдало терцам 80 млн рублей.

Терские дивизии и пластунские бригады входили в состав армий Юга и беспрекословно выполняли боевые задачи. Политические недоразумения кончались обыкновенно компромиссами.

Украина в истории деникинщины сыграла особую роль, послужив для Добровольческой армии на время продовольственной базой и источником пополнений живой силой, а затем - в самый тяжелый период борьбы - подорвала организацию тыла и снабжения.

Социально-экономическая обстановка на Украине (исключая промышленные центры и районы, как Харьков, Екатеринослав и Донецкий бассейн) была не вполне и не всегда благоприятна для советской власти [57]. Хотя Украина в экономическом и социально-классовом отношениях и не представляла из себя однородного целого, но указанные выше неблагоприятные условия существовали в той или иной степени в различных ее районах [58].

Три губернии югостепи (Екатеринославская, Херсонская, Таврическая) и уезды Купянский, Изюменский и Старобельский Харьковской губернии и Константиноградский Полтавской губернии были районами экстенсивного зернового, товарного хозяйства, где крестьянское хозяйство наиболее быстро капитализировалось, обладало наибольшими товарными излишками, было более индустриализовано и в то же время больше всего связано крупным помещичьим землевладением и остатками крепостничества. Именно в югостепи дальше всего заходила дифференциация крестьянских хозяйств, создавая большой процент бедняцких и относительно высокий процент крупнокулацких хозяйств при сравнительно менее многочисленной и в то же время более зажиточной группе середняков. При этом в деревне фактически оставались середняки и кулаки, так как беднота отливала в развитую здесь крупную (горную и металлообрабатывающую) индустрию. Этот юго-степной район и сделался районом распространения махновщины, которая до марта - апреля 1919 г. еще продолжала борьбу с гетманской реставрацией дореволюционных отношений, но с апреля повела борьбу против советской власти, особенно обострившуюся в июне - июле 1919 г., с тем чтобы к концу 1919 г. снова обрушиться против Деникина, захватившего тогда всю Украину и юг России.

Плодородные земельные районы украинских губерний, лежавшие в лесостепной полосе, являлись районами интенсивных культур (свеклы, картофеля) и потребительного зернового хозяйства. Помещики владели здесь сравнительно меньшим количеством земли; дифференциация крестьянских хозяйств была выражена слабее, зато средняя и кулацкая группа хозяйств была больше, чем в степи. Безземельное и малоземельное крестьянство, не имея отхода в города, создавало в деревне застойное перенасыщение, подвергаясь обатрачиванию. Города и местечки не являлись крупными индустриальными центрами, Национальный момент играл большую роль ввиду значительного процента польских помещиков, очень большого процента евреев, в руках которых была торговля края, и отсутствия такого смешанного (по национальному признаку) населения, как в степном районе. Надо добавить, что в то время «численно и нередко качественно слабый пролетариат Украины не сумел достаточно овладеть крестьянством» [59].

Не вполне удачная земельная и продовольственная политика, недостаточно энергичная борьба с кулачеством, слабое проведение политики комбедов на Украине и вообще слабая политическая работа в деревне, которой компартия не могла уделить достаточно сил и внимания, будучи отвлечена на фронт [60]- все это, наряду с ошибками местных работников в национальной политике, привело к тому, что анархо-кулацкое движение получило значительное распространение среди украинского крестьянства.

Первым большим выступлением было Григорьевское восстание в начале мая, которое быстро охватило территорию трех губерний, сорвав план вооруженной помощи Советской Венгрии и облегчив наступление Деникина. Наряду с этим создалась почва для широкого дезертирства и «зеленого» движения. Белогвардейские и кулацкие элементы повели усиленную работу даже за пределами Украины (в особенности в Курской губернии). Кулацко-дезертирские восстания весной и летом 1919 г. на Юге и отчасти в центральных черноземных губерниях, казалось, открывали широкие перспективы перед Добрармией.

Именно этим можно объяснить «московскую директиву» Деникина. Но расчеты оказались ошибочными. Деникин не учел, что сопротивление, оказанное советской власти кулацко-анархистской частью крестьянства на Украине, еще не обещало перехода даже этой части на сторону контрреволюции. Упорство проявила лишь самая кулацкая верхушка. Большинство середняцкой массы, не говоря уже о бедняцкой, относилось к приходу белых выжидательно или враждебно. И очень скоро Деникин своей экономической, аграрной и национальной политикой полностью раскрыл свое лицо, восстановив против себя не только крестьянство, но и мелкую буржуазию. Выжидательное настроение крестьянства сменилось мощным повстанческим движением за советскую власть.

Глава четвертая. Характеристика вооруженных сил сторон

При рассмотрении всякой кампании вопрос о состоянии вооруженных сил, о качественном и количественном их соотношении всегда носит несколько условный характер. Даже при наличии богатого архивного материала трудно установить истинную картину соотношения сил и абсолютную их численность. По вполне понятным причинам определение вооруженных сил революции и контрреволюции к 1919 г. встречает еще большие трудности в силу резко своеобразных черт гражданской войны.

Это своеобразие гражданской войны в основном определяется следующими моментами:

1. Объекты действия для войск революции возникали в процессе самой борьбы. Ленин и компартия на другой же день после захвата власти пролетариатом отлично уяснили всю тяжесть и длительность предстоящей борьбы, но не было достаточных данных для определения противника с чисто военной стороны. Почти сразу после Октября перед рабочим классом встали две угрозы: германский империализм (оккупация Украины) и силы внутренней контрреволюции. После Бреста вместо германского империализма советская власть получила еще более грозного и мощного врага в лице империализма англо-французского. Последний в значительной мере определял и направлял деятельность сил внутренней контрреволюции. И если германская оккупация вполне активно содействовала организации донской армии генерала Краснова, то державы Антанты должны быть признаны в такой же мере создателями Добровольческой армии.

2. Условия ведения гражданской войны резко отличаются от империалистической войны. Это наталкивало обе стороны на искание новых организационно-оперативных форм и методов строительства вооруженных сил. Первые периоды этого строительства характеризуются отсутствием твердой системы формирований. Иначе, впрочем, и не могло быть, ибо одновременно с этим шло оформление и нарастание самой пролетарской государственности.

3. Обе стороны при ведении боевых действий ставили перед собой совершенно отчетливые классовые цели. Красная армия и по своему составу носила резко выраженный классовый характер; классовое единство в ее рядах нарушалось сравнительно небольшой прослойкой представителей зажиточной части крестьянства в красноармейском составе и некоторыми группами командного состава. Иначе обстояло дело в белых армиях. Различные интересы донцов, кубанцев и белого офицерства и постепенное обволакивание кадровых групп армий элементами крестьянства, иногда побывавшего уже в Красной армии, сыграли роковую роль для всего белого движения Юга.

[[48]] Деникин, т. V, стр. 200, т. IV, стр. 49.

[[49]] Председатель рады — Рябовол, атаман — Быч.

[[50]] Кин. Деникинщина, стр. 233..

[[51]] Деникин, т. V, стр. 202. В дальнейшем организация власти намечала палаты областных и губернских представителей, общее правительство и автономию казачьих войск, но без федеративных начал.

[[52]] Там же, стр. 203–216. Принципиальное соглашение Деникина с Доном и Тереком об организации государственной власти было достигнуто лишь накануне эвакуации Ростова и Новочеркасска, по выражению Деникина, «перевернувшей вверх дном все предположения».

[[53]] Кин. Деникинщина, стр. 235.

[[54]] Деникин, т. V, стр. 197–199.

[[55]] Там же, стр. 207.

[[56]] Там же, стр. 83.

[[57]] Кин, Деникинщина, стр. 39.

[[58]] Кубанин. Махновщина, (под ред. М.Н. Покровского).

[[59]] Кип, стр. 39–40.

[[60]] Кубанин, стр. 51, 61.