Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошлись по домам. Половина хат были пустые. Красные запугали народ, сказали, что офицеры будут грабить и убивать.

От захваченного зарядного ящика артиллеристы отказались. Удравшая батарея имела лёгкие горные пушки и снаряды к трёхдюймовкам не подходили. Десяток неистраченных снарядов забрали подрывники. Рельс и такой подорвёт. А вот в центре села красную батарею удалось захватить и трёх офицеров, командовавших её стрельбой. Марков приказал их тут же расстрелять, но Корнилов приказ отменил, заметив, что офицеров без суда расстреливать нельзя. Пленных солдат не было, тех кто сдался расстреляли прямо во время боя. Суд офицеров состоялся на следующий день. Присудили расстрел, а затем помиловали, включив в состав армии в качестве рядовых.

Местный народ начал потихоньку возвращаться, удивляясь, что ничего не разграблено, а за еду даже платят деньги. Гражданских никто не трогал, да и большевиков не выискивали.

Взводом заняли дом с хозяйкой лет сорока. Первым делом переоделись в сухое, затем попросили растопить печь и начали сушить вещи и обувь. Хозяйка достала четверть самогона и заварила чай с малиной. Никто не заболел. Помимо картошки с постным маслом выставила огурчики и маринованные грибочки. На следующий день купили мяса, женщина наварила два чугунка густых щей, напекла пирожков и несколько караваев хлеба. Жила она небогато и деньгам очень обрадовалась.

Следующий день стояли в Лежанке. Из полка четверо убитых и несколько раненых. Потери незначительные. Победа окрыляла, захватили хорошие трофеи: артиллерию, пулемёты, патроны. Убитых офицеров отпели в церкви и похоронили.

За ужином зашёл спор о расстреле пленных.

— Я считаю, господа, что мы зря солдат расстреляли, — высказал своё мнение Аженов. — Это не петроградские и московские большевики, а солдаты с Кавказского фронта! Если обратили внимание — у них даже офицеры при погонах, никто не срывает и не заставляет снимать. Главнокомандующий хочет набрать в армию добровольцев-казаков. Но мы прошли уже несколько станиц, но никто в армию не вступил. Надо было, на мой взгляд просеять их, выявить большевиков и агитаторов, а остальных поставить в строй. Тогда бы была польза.

— У нас Добровольческая армия, не забывайте об этом, господин поручик, — насупился Згривец.

— Вот и я про это говорю, господин штабс-капитан. Надо было предложить им вступить в Добровольческую армию, объяснить за что воюем и почему, а вот отказавшихся пустить в расход. Сотню пополнения бы точно получили. Распределить их по частям и пусть воюют. У нас считай каждый день убитые, раненые и больные. Наша армия должна разрастаться как ком, а реально она с каждым днём всё меньше и меньше. Если будем расстреливать безоглядно пленных, то с каждым днём бои будут всё ожесточённее, а наши потери всё больше.

— В ваших словах Аженов, есть резон. Но генерал Корнилов приказал пленных не брать! Поэтому чистить винтовки, а не забивать голову ненужными мыслями! — подвёл итог разговоров взводный.

На следующий день были в станице Плоской. Первая станица Кубанского края. Отношение радушное, в отличие от крестьянской Лежанки. В Незамаевской, наконец, армия получила первое пополнение — сотню конных и сотню пеших казаков. На следующий день чехословацкий батальон, прикрывавший армию с тыла, разбил конные части красных, решившиеся на преследование. Остановились на короткий отдых в станице Весёлая. Вечером двинулись на запад в сторону железной дороги. Шли всю ночь.

Ноги уже привыкли к нагрузкам, но переход всё равно дался тяжело. Пётр набил себе карман вяленым мясом и периодически жевал. Хотелось пить, но он воздерживался, делая из фляги пару глотков в час. Холодная вода ломила зубы. Артиллеристы, перевалив мосточек через речку, застряли на гати. Роту бросили им на помощь. За полчаса орудия общими усилиями вытащили. Пока вытаскивали завязшие орудия стало жарко, хотя ночь была холодной. Луны не было, только звёзды. К рассвету прошли станицу Новолеушковскую и вышли к переезду. Со стороны станции Сосыка с севера подскочил бронепоезд красных и открыл по переезду огонь. Рельсы подорвали слишком близко и орудия вполне доставали, пытаясь нанести ущерб колоннам людей и обозу. Благо, что ещё толком не рассвело и красные не смогли толком пристреляться. Артиллеристы офицерской батареи тут же развернули орудия и удачным огнём отогнали бронепоезд. Армия пересекла Владикавказскую железную дорогу, где на всём протяжении безраздельно господствовали красные отряды. Пройдя тридцать вёрст расположились на отдых в Староулешковской. Поспать практически не удалось, полк шел в арьергарде и пришлось ждать пока в станицу зайдут все обозы. Затем взвод Петра направили в заставу. Армия же, сделав небольшую остановку двинулась дальше. Корнилов хотел отойти подальше от железной дороги. Через двадцать вёрст добрались до Ирклиевской. Спать хотелось зверски. Сил не было не у кого. Взвод завалился в выделенную хату и половина, не поев, легла вповалку спать. Вторая половина, быстро уговорив чугунок каши, легла следом. Выспались знатно, как будто чувствовали, что силы пригодятся.

Первый день весны абсолютно не чувствовался. Небо хмурое, холодно. Отдохнувшая армия двинулась на Березанскую. Офицерский полк, как наиболее значимая сила Добровольческой армии, обычно шёл в авангарде или арьергарде, прикрывая армию спереди, или с тыла. Сегодня полк шёл не на привычном месте колонны, а в составе главных сил. Авангардом отправили Корниловский полк.

Идти было легче. Грязь в сухих местах утоптали до твёрдого состояния прошедшие впереди бойцы. Во влажных, напоенных водой ложбинках, сотни сапог превратили землю в однородное жидкое месиво, только пачкающее обувь. По крайней мере пудовые куски земли к ногам не цеплялись. Так и вышагивали: то по сухим пригоркам, то по влажным грязным ложбинкам, куда ныряла дорога. Пятна нерастаявшего снега виднелись только в глубоких балках и на северных склонах холмов.

Впереди послышалась стрельба. Судя по интенсивности, корниловцы зацепились с кем-то крепко. Подскакал Марков и Офицерский полк ускоренно двинулся вперёд, затем начал разворачиваться в боевой порядок. Ударили дружно вместе с корниловцами. Половина цепи даже не снимала винтовки с плеча, невозмутимо надвигаясь на окопы красных с грозно покачивающимися выше головы штыками. Хорошие стрелки постреливали, выбивая пулемётчиков и командиров. Огонь большевиков завял, а потом красные, не выдержав напряжения, бросились из окопов. Замелькали и красные лампасы кубанских казачков, покидавших окопы. Это была первая станица, которая проявила враждебность к Добровольческой армии. Заняли гребень позиции с окопами, брошенные винтовки, пулемёты и редкие убитые. Большевики укрывались в станице. Конный дивизион с правого фланга начал обходить Березанскую отрезая красным возможность отступления. Ротный приказал прибавить шаг, заметив, что полк ускоренно зашагал к станице. Пойманных большевиков отвели за околицу, казаков Корнилов приказал передать старикам. Через час их уже пороли старейшины, через задницу вколачивая молодёжи разум. Главнокомандующий приказал в этой станице за продукты не платить, накладывая своеобразное наказание. Очень уж его потрясло, что среди кубанских казаков оказались предатели, подверженные большевистской пропаганде. Грабить не грабили, но объели казачков изрядно.

После обеда полк не задерживаясь двинулся к станице Журавская и занял её без всякого боя. Армия подтянулась к Журавской только на следующий день. Успели хорошо отдохнуть, прикрывшись малочисленными заставами. Отправленные командованием Корниловский полк и конный дивизион Гершельмана занял станцию Выселки, перерезав железную дорогу Тихорецкая — Екатеринодар. Корниловцы вернулись назад, а конники Гершельмана проявили беспечность, не подорвали путь в сторону Тихорецкой и к вечеру были выбиты красными с подошедшего бронепоезда и эшелона с войсками. Брошенный в ночную атаку Партизанский полк занять станцию не смог — красные укрепились крепко. Бронепоезд не жалел снарядов, пулемёты били взахлёб.

— Вставайте, господа! — поднял взводный, не поленившись потрясти крепко спящих. — Наши не могут взять Выселки. Нашу конницу выбили, атака Партизанского полка не удалась. Идем на помощь!

После тёплой хаты на дворе было холодно и промозгло. Идти было не далеко. Пол прикрытием утреннего тумана развернулись в боевые порядки и двинулись к гребню позиций партизан, атаковавших станционные строения.

До гребня дойти не успели, как навстречу повалили малочисленные партизаны, набранные из остатков партизанских отрядов Чернецова, Грекова, Столетова и других командиров, хорошо зарекомендовавших себя в ночных боях.

— Быстрее! — прокричал Згривец. — Броском вперёд марш!

Пропустили в промежутки партизан и ринулись вперёд. Как только выскочили на гребень, увидели красных — вот они совсем рядом, наступающие густые цепи в пятидесяти шагах. Дали дружный залп и бросились в штыки.

Пётр остервенело махал винтовкой, выкашивая стоящих перед ним. Озереев шёл следом. Справа держался Юриксон.

Орали и те, и другие. Клинок аженовской австриячки, отточенный до бритвенной остроты, с шорохом вспарывал шинели, беззвучно рубил шеи и ноги. Красные падали как солома под серпом умелого жнеца. Шедшие слева и справа офицеры короткими уколами добивали шевелящихся на земле. Несколько десятков секунд и впереди противника уже нет.

Отброшенные неожиданным встречным ударом красные побежали. Офицеры кололи и стреляли вслед.

— Ложись! — заорал взводный, заметив, как с мельницы ударил пулемёт.

Петр плюхнулся на землю и добил две пачки патронов по мелькавшим в рассветных сумерках отступающим фигурам. От станции ударили пулемёты, засевая поле свинцом смерти. Аженов почувствовал, как несколько визжавших шмелей дёрнуло полу разметавшейся шинели.

Артиллеристы не оплошали, сначала заткнув пулемёт на мельнице, а потом ударив по бронепоезду. Тот спрятался за станционные постройки. Стало полегче. Вяло перестреливались примерно час. Затем красные, подтянув резервы, снова пошли в атаку.

Взвод оказался с фланга. На него пёрло больше сотни матросов в перекрещенных поверх бушлатов пулемётных лентах. Пётр старался отстреливать тех, у кого в руках были маузеры, десять зарядов в обойме — для рукопашной это много.

Неожиданно с фланга выскочила конница. Сорок клинков врубились в шеренгу бежавших морячков.

— В атаку, вперёд! — прокричали команду командиры, и офицерские цепи мгновенно поднялись и с криком "УРА!" бросились на врага.