Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Залпом ... Огонь! — заорал, выдержав добротную паузу Згривец!

Взвод ударил дружно перед собой.

— Заряжай! — прокричал он следующую команду. ... — Залпом... Огонь!

Вспышки выстрелов осветили ночь ещё раз.

Впереди началась паника: — Белые! Отходи! Не бросайте! Товарищи!

Красноармейская цепь, остановленная первым залпом, после второго побежала. Поручик лишь слышал шум бегущих и орущих от страха людей. Рота ударила в третий раз и двинулась шагом вперёд. Ночью бегать по незнакомой местности — дураков нема. Изредка постреливали, наткнувшись на врага в упор. В темноте попался один красный поймавший пулю и стонавший на земле. Пётр кольнул его, обогнул затихшее тело и пошагал дальше. Через десять минут вышли на восточную окраину станицы. Заняли пустые окопы красных. Куда они делись — непонятно. То ли подались в станицу, то ли бежали дальше в степь. С запада доносился шум боя. Там, где был мост через Лабу и куда должен был идти обоз. Армия оказалась в очень плохом положении. Прижата к реке. Противник со всех сторон. Люди и лошади уставшие, без отдыха и кормёжки. Утешало лишь одно: бои хоть кровавые, но победные. Людям срочно требовался передых, но отдыха большевики не дали. Бои за станицу шли всю ночь, красные упорно огрызались, сил у них было много, пулемётов тоже.

На рассвете корниловцы пошли в психическую атаку, и большевики дрогнули и побежали. Станицу взяли, выбив из неё противника. Главные силы (то есть обоз) начали втягиваться в станицу, расползаясь по улицам. Мост через Лабу большевики взорвали и уходить армии было некуда.

Петр сидел с Озереевым на краю окопа, подстелив пол задницы клеёнки и наблюдая, как над степью встаёт рассвет. Светлело быстро. Розовая каёмка восхода так и не показала солнышка. Тучи лежали над самой землёй, готовые разразиться ливнем или снегом. Перед утром похолодало, поднялся северный промозглый и сырой ветер. Пришлось одеть башлык и перчатки. Руки от металла винтовки, лежащей на коленях, мёрзли.

Красные отошли на несколько верст и после нескольких ночных контратак, не беспокоили. Как хорошенько рассвело, начали постреливать по станице из артиллерии. Крестьяне ушли с красными, в станице остались в основном казачки — их не жалко. Артиллерия била и с той стороны реки, от многочисленных крестьянских хуторов, расположенных на западном берегу Лабы. Первая офицерская батарея отвечала, неоднократно заставив замолчать красные орудия.

Удалось поспать часа четыре, потом полк сняли и перебросили на западную окраину станицы, готовиться к переправе. Оборону здесь держал юнкерский батальон, расположившись вдоль берега реки. Полку поставили задачу готовиться к переправе. Изыскивали лодки и готовили из бревен плоты. Река была шириной метров тридцать, но течение сильное. Противоположный берег обрывистый.

Ночью в полночь юнкерский батальон начал форсирование Лабы. Первые два взвода пересекли реку без единого выстрела, по грудь в ледяной воде и затаились под обрывом. Потом пошёл весь батальон. Красные начали стрелять, но их быстро задавили пулемётами и огнём пушек, выкатив их на прямую наводку. Потом раздалось дружное "Ура!" и юнкера сбили красных с обрыва, обеспечив плацдарм на той стороне реки. Двинулся офицерский полк на подручных средствах.

Пётр переправлялся в лодке. Один офицер грёб, остальные сидели не шевелясь, боясь опрокинуть утлую посудину, едва не черпавшую бортами. От воды несло холодом. Течением ощутимо сносило в сторону. Влезло в посудину всего восемь человек, под девятым лодка уже тонула. Ткнулись в берег. Поручик с осторожностью выпрыгнул на берег вслед за Озереевым, сидевшим на носу. Не хватало ещё плюхнуться из-за торопливости в воду. Переправить удалось за раз чуть побольше роты, но и то хорошо. Не придётся воевать в мокром, как юнкерам. Предстояло наступать по дороге на Филипповские хутора. Хуторов было много, разбросанных по разные стороны дороги, везде были красные. Юнкера уже с двух хуторов большевиков выбили. Офицерский полк наносил удары поротно. Красные ночью особо не сопротивлялись и бежали сразу после первых выстрелов охранения. Крошили всех подряд, кто попадался под пулю или штык. Где-то рубился конный дивизион, поддерживающий общий удар. К утру заняли хутор Киселёвский, в пятнадцати верстах от станицы Некрасовской. Несколько крестьянских хуторов горело — подожгли казачки. Ночью эти зарева выглядели страшно, да и глупо. Раненым нужно было тепло, а не остатки пожарищ. В этом районе Кубани тлела лютая вражда между крестьянами и казаками. Все крестьяне поддерживали большевиков, казаки только самих себя. Добровольческая армия была чужда всем. От неё не ожидали никакой пользы, только вред.

Мост в Некрасовской через Лабу восстановить не удалось, и весь огромный обоз пришлось переправлять на паромах, перебросив через реку канаты. Арьергард с трудом сдерживал красные отряды, подошедшие к станице. Фактически армия дралась в окружении, растянувшись на два десятка вёрст. Только удары артиллерии позволили не дать красным возможность захватить часть обоза. Артиллеристы снарядов не жалели, поскольку четвёртая рота захватила у противника два орудия и грузовик со снарядами. Генерал Марков ушёл командовать обозом. Сбил его в несколько колон, сократив длину, поставил легкораненых в строй и сформировал из них несколько подразделений с пулемётами на телегах. Переправа заняла целый день. Красные успели подтянуть силы и создать в районе Филипповских хуторов, растянувшихся на несколько вёрст, мощный заслон.

Обоз начал подтягиваться к боевым частям. Красные уже подошли близко и вели не только артиллерийский, но и пулемётный огонь по "главным силам" — санитарному, военному и гражданскому обозу. Офицерский полк прикрывал колонну повозок слева, а затем, получив приказ, ускоренно двинулся вперёд. Свежие части красных, сосредоточенные перед Филипповскими хуторами требовали всех сил. Добровольческая армия развернула наступление на фронте в две версты. Справа Партизанский полк, потом Офицерский в составе трех рот, слева Корниловский и конный дивизион. Четвёртую офицерскую роту Корнилов держал в резерве.

Как только сблизились с противником до тысячи метров, красные начали ружейно-пулемётный огонь. Офицеры не стреляли — далеко, берегли патроны. Редкие цепи двигались медленно, шагом. Сил было мало, по крайней мере у Петра. Не проходящая усталость, отсутствие сна, сказывалось на всех. Ноги гудели, ныли и их приходилось переставлять усилием воли. Красные сидели в окопах и стреляли без передыха. Пули свистели, изредка кто-то падал, промежуток стягивали, но интервалы становились ещё больше. До Озереева было десять шагов. В бою на таком расстоянии штыком не помочь, разве только из нагана. Страха не было.

На левом фланге раздалось "Ура!", видно корниловцы и конники добрались до противника.

Подошли уже на двести шагов. Выстрелы стали прицельней, наступающая цепь редела.

"Сколько же их!" — подумал Пётр, наблюдая за державшими оборону красными. В окопах густо белели лица, прижатые к прикладам винтовок. "Если пойдут в контратаку сомнут числом. На каждого человек по десять!"

Конники и корниловцы видно прорвали позиции, и суматошная стрельба уже слышалась левее и дальше.

— Обходят! — заорал кто-то в окопах дурным голосом и случилось неожиданное: красные выскочили из окопов и бросились бежать.

— Огонь! Тут же заорал Згривец и взвод начал бить в убегающие спины. Поручик расстрелял две обоймы, положив как минимум пятерых. Рванули следом. Ну рвануть, допустим не получилось, но бег изобразили. Красные удирали в густой лес в полуверсте от окопов. Заняли окопы, на несколько минут остановились, переведя дух. На правом фланге партизаны ещё дрались с красными, но и там через десять минут большевики побежали. Помощь резерва не понадобилась.

Озереев в окопе нашёл полотняный мешок со свежим хлебом. Офицеры быстренько разломали караваи на куски, и все насыщались духмяным горячим хлебом утренней выпечки. Вкусно! До невозможности!

Филипповские хутора, протянувшиеся вдоль восточного берега реки Белой на несколько вёрст, Корниловцы заняли к обеду. Конники захватили примыкающее к ним село Царский Дар. Офицерский полк потерял убитыми и ранеными около пятидесяти человек. Второй роте досталось больше всех.

Полк развернулся и после нескольких артиллерийских выстрелов по лесу, двинулся вперёд. Организованного сопротивления не было. Добили с сотню красноармейцев, метавшихся в лесу и всё. Основные недобитые силы противника успели переправиться через речку Белую, используя лес как прикрытие. Река рассекала его на две части. Восточный берег очистили весь. Обоз тронулся вперёд, подтягиваясь к передовым частям. Охранял его чехословацкий батальон. Офицерский полк пропустил "главные силы" и встал в конце обоза, обеспечивая охрану с тыла. Наконец-то встали на ночёвку.

Хутора были пусты, хозяева ушли вместе с красными. Быстро поели всухомятку и легли спать. Организм требовал сна. Пять суток непрерывных боёв и ночных маршей вымотали полностью.

С трёх часов ночи роту поставили в охранение. Пётр лежал на клеёнке и дремал. Хоть и удалось ухватить четыре часа сна, но этого организму явно было мало. Глаза закрывались сами собой.

На рассвете красные начали атаку крупными силами с севера и востока. Дозоры вовремя обнаружили большевиков и полк успел подняться по тревоге.

— Отбросить! — приказал генерал Марков, указав на появляющиеся в тумане красноармейские цепи, уверенно двигающиеся с холмов.

Ударили зло и яростно. Этим утром убивали краснопузых не за то, что они большевики, а за то, что не дали поспать. По крайней мере Пётр думал именно так, работая винтовкой как косой, рубя выраставшие перед ним фигуры, доставая на два шага влево и вправо. Десяток он честно достал в этом бою, набил бы и больше, но красные побежали. Поручик выпустил вслед все пули из нагана, понимая, что вряд ли кого догонит. "Не след в такую рань будить — это моветон!" злобно нажимал он на спуск револьвера, едва угадывая быстро скрывающиеся в тумане фигуры.

Отогнав нападавших полк вернулся на своё место. Какой после боя сон. Во взводе один убитый, двое легко ранены.