— … у меня кружится! — ответила принцесса и выплюнула себе на грудь кровавый сгусток.
Я решила воздержаться от вопросов. Нужна вода, но ее здесь не найти. Надо затворить кровь. Сперва надо затворить кровь, а потом все остальное.
— Стой, Мораг. Сядь-ка. Сядь на землю, слышишь?
— Тьфу! Зачем?
— Я не дотянусь до тебя. Ты теряешь кровь, надо ее остановить.
Она покачнулась, потом медленно, цепляясь за меня, села, прямо там где стояла.
— Хрх… — то ли кашлянула, то ли харкнула. — Кровушку… лизать собралась… вампирка… хрх…
Она узнала меня, по голосу наверное… усмехается!
— Я не вампирка.
— Как же… тьфу! Делай свое дело. Делай, говорю!
Я села на пятки напротив Мораг, а она согнулась, шевеля пальцами в кровавой слякоти, наверное, пыталась наощупь определить, что уцелело, а что нет. Ну, кровь-то я остановлю, не первый, слава небу, раз. Там еще на боку дыра… это во вторую очередь… или в первую?
Сейчас. Сейчас. Надо собраться, сосредоточиться. Амаргин говорит, что любое заклинание в первую очередь заклинает самого заклинателя. Еще он говорит, что не следует пытаться изменить окружающий мир, следует изменить себя, это и проще и действенней…
Пусть меняется что угодно, лишь бы получилось!
Ладно. Как там начинается… с Капова кургана скачет конь буланый… конь буланый.
Буланый конь! Скачет!
По дорогам, по лесам, по пустым местам, по холмам, по болотам, по сухому руслу, по мелкой воде, в веере брызг, в сполохах коротких радуг, скачет буланый конь, мелькают точеные ноги в черных чулках, лакированные копыта дробят гальку, плещет черная грива, масляно сияет светлое золото лощеной шкуры, звенят на упряжи бронзовые подвески, скачет буланый конь, скачет по песку, по мокрому песку, в выцветающих разводах крови, по сухому песку, изрытому, испачканному, перепаханному…
Скачет конь буланый.
На коне девица…
Какая, к дьяволу, девица! Хлопает широкий парус плаща; с одной стороны — красная земля, с другой — черная ночь, тусклый блеск металла под простым нарамником, длинный меч у бедра, крыло волос цвета темной меди, птичий профиль, маленький шрам у края рта, а в прищуре длинных век, за лесом рыжих ресниц — яблочная, жесткая до оскомины, рассветная зелень.
Скачет. Он скачет!
Сюда!
Скорее!
— Лесс, хватит орать. Я уже здесь. Кто это у тебя?
Словно после долгого сна я распахнула глаза. Веки склеились, у слезников скопилась какая-то гадость. Свет, сочащийся меж еловых лап, показался мне слишком резким.
Стремительные шаги за спиной, звяканье металла, шорох ткани, цепляющейся за хвою. Я обернулась, въехав щекой в еловые ветки.
— Ого! Ну-ка, ну-ка… — тот, кто объявился вдруг нежданно-негаданно, отстранил меня и шагнул к принцессе.
— Гаэт… — наконец, пискнула я. — Гаэт, откуда ты взялся?
— Кто здесь? — встрепенулась Мораг, слепо шаря по воздуху перед собой.
Гаэт Ветер перехватил ее руку:
— Тихо… Тихо, тихо…