— Это из-за меня его взяли, — сказал Карим.
— Думаю, что так, — подтвердил Хайдаркул. — Что-то Махсум у него выведать хочет, а может быть, через него вступить в переговоры с тобой. Уверен, что это не политическое дело, а личное.
— Если это так, то где же видано».. — снова начала Фируза, но Хайдаркул прервал ее движением руки.
— Да, да, конечно, он действует недопустимо, незаконно. Нужно бороться с такими явлениями, привлекать к ответственности, наказывать… Да, это так! Но должен сказать вам, что в самом правительстве у него есть рука… К тому же у него войско и…
Зазвонил телефон. Хайдаркул поспешно снял трубку:
— Да, это я, товарищ Ходжаев… Что?.. Мне тоже нужно об этом с вами поговорить… Секретарей сейчас нет, один в Ташкенте, Акчурин в Чарджуе… Да, я сейчас. 1
Разговор был окончен. По лицу Хайдаркула было видно, что он доволен.
— Вопрос об Асаде Махсуме, видимо, решается как надо. Меня вызывает товарищ Ходжаев. Его отношение к этому негодяю известно.
У Фирузы заблестели глаза.
— О, вы и о нас расскажите… Может, удастся освободить Асо?..
— Не сомневаюсь, что глава нашего правительства Файзулла Ходжаев даст такое распоряжение! Я тут же вам сообщу. Где вы будете?
— Если можно, пойду к товарищу Куйбышеву, — сказал Карим.
— Иди, иди! Передай от меня привет.
Вышли сразу все втроем. Хайдаркул поехал в Совет назиров, а Фируза пошла с Каримом, обдумывая, по какой улице ближе пройти в женский клуб.
— Сестрица, — прервал ее мысли Карим, — пойдемте со мной к товарищу Куйбышеву. Если будет удобно, расскажем ему все. Он очень добрый, внимательный человек. Непременно поможет.
— Но он ведь ни меня, ни Асо не знает… Как же так? — удивилась Фируза.
— Знает, знает… Товарищ Куйбышев всех знает и такое дело не оставит без внимания!
— Но ведь по этому же делу дядюшка Хайдаркул отправился к товарищу Ходжаеву, — все еще колебалась Фируза.
— Ну и что?! Одно другому не помешает.
И Фируза решилась. Они пошли в представительство Советской России.
Рабочий день был в самом разгаре. Предстояло решить массу неотложных дел. Глядя в записную книжку, Куйбышев отдавал распоряжения первому секретарю Соловьеву.
— Не забудьте, на следующей неделе выборы в Президиум ЦК! Предстоит обсудить кандидатуры товарищей — Муиддинова, Юсупова, Орипова. Нужно известить товарища Хакимова, он выступает как представитель Третьего Интернационала… Пусть подготовится. Теперь по вопросу о земле и воде… В субботу должна состояться беседа с председателем Совета назиров Файзуллой Ходжаевым… А двадцать шестого ноября необходимо созвать большое собрание с представителями бухарского правительства и Туркестанской республики.
Соловьев быстро записывал.
— А какая будет повестка дня? — спросил он.
— Проанализируем сущность бухарской революции, наметим ближайшие задачи. Так я думаю. Ведь эта революция не имеет себе равных в истории. Первая революция на Востоке. Необходимо как следует разобраться в ее ходе и развитии, предотвратить трудности, искажения.
— Конечно, конечно! Эта революция еще и тем важна, что Бухара находится у врат Индии, Афганистана, Ирана и как бы проливает свет на весь Восток.
— Верно, — продолжал Куйбышев. — Жаль только, что не все из руководящих здесь товарищей это понимают. Нужно им помочь и советом и делом. А некоторые вообще заняты только собой, упиваются властью… Вот мы все это и обсудим. Запишите, пожалуйста, кого надо пригласить непременно.
Он назвал имена Файзуллы Ходжаева, Садриддина Айни и многих других известных людей.
— Пойду, пожалуй, в сад, немного отдохну, — сказал, оторвавшись от блокнота, Куйбышев, — он так хорош сейчас.
В этот ноябрьский день стояла ясная, солнечная погода. Лишь два-три облачка, легкие, как лебяжий пух, проплывали в небе. Изумительно красива была разноцветная листва деревьев; рядом с еще ярко-зеленой — золотая, оранжевая, красная… Каждый порыв ветра срывал и бросал на землю пеструю охапку листьев. Деревья до самого верха были обвиты вьюнками — красными, розовыми, темно-синими, фиолетовыми. Неугомонно жужжали пчелы.