— О, Карим-джан! Из больницы? А вот Асо… Комок сжал ей горло, она отвернулась и умолкла.
— Что с Асо? — взволнованно воскликнул Карим. — Где он? Фируза рассказала о том, что произошло.
— А сейчас я иду к дядюшке Хайдаркулу, — закончила она свой рассказ. — Давай вместе пойдем.
— Хорошо, — сказал он, подумав. — Может, и я гам найду помощь. Ювелир, понимая, как горько на душе у молодого человека, попытался его утешить:
— Вам должны пойти навстречу. Если надо будет, обратитесь к самому Файзулле Ходжаеву.
— Да, да, — торопливо сказала Фируза, надев паранджу и закрыв лицо чашмбандом.
По улице они шли не рядом, а друг за другом и молчали. У каждого была своя забота. Фируза всю ночь не смыкала глаз, но спать ей не хотелось, одолевали мрачные мысли. Как там Асо? Что они с ним сделают? Что за человек Асад Махсум? Неужели нельзя его обуздать?! Это ведь самоуправство — ни за что ни про что держать под арестом сотрудника ЧК! Разве так поступают настоящие революционеры! Сможет ли Хай-даркул освободить Асо?
Хайдаркул был в своем кабинете. Он беседовал с Мираком.
— Карим-джан! — радостно воскликнул он. — Отпустили, здоров!
— Здравствуйте, дядюшка, здоров, да отпустили только по моей просьбе.
— Что это значит?
Карим рассказал все как было. Фируза тем временем открыла лицо и поздоровалась с Хайдаркулом. Он участливо посмотрел на нее и сказал, обращаясь к ним обоим:
— Мне все известно… Вот Мирак рассказал. Садитесь, обсудим положение.
Фируза села рядом с Мираком и стала жадно его расспрашивать.
— Я сам видел дядюшку Асо, — сказал Мирак. — С отцом пошел, огнесли ему чай.
— Где он находится? В переполненном такими же несчастными темном подвале? — Фируза так волновалась, что у нее перехватило дыхание.
— Нет, нет, — заверил Мирак, — они в большой комнате… Там еще двое-трое… Сидели, разговаривали. Дядюшка Асо сказал, чтобы вы не беспокоились…
— Вот видишь, — подхватил Хайдаркул, — не надо так расстраиваться. И комната просторная, и чай с хлебом есть, и собеседники приятные, что еще человеку нужно?
Ты, Мирак, молодец! А теперь беги домой, мать заждалась, наверное. Вот тебе деньги, купи мяса, мама наказывала.
Мирак денег не взял.
— Спасибо, — сказал он, вставая, — деньги у меня есть.
— Да возьми же, — настаивал Хайдаркул, — их оставил твой отец… Мне чужого не нужно!
Мирак еще колебался, потом все же нехотя взял, поклонился и ушел.
— Смышленый парень, — усмехнулся Хайдаркул. — И с каким достоинством держится!
Затем он рассказал, что Асад Махсум уехал в какой-то тумен и поручил наблюдать за Асо Сайду Пахлавану.
— Думаю, что Асо не грозит опасность… Ты, Фируза, не убивайся так…
— Позволить Махсуму своевольничать! — резко прервала Фируза, тут же умолкла и залилась слезами. Ей было и стыдно за свою резкость, и горькая обида терзала сердце.
Минуту в комнате стояла тишина, слышались лишь всхлипывания Фирузы.
— Ну, ну, успокойся, — заговорил наконец Хайдаркул. — Решить, что делать с Асадом Махсумом, не так уж просто. Об этом уже думают и некоторые наши руководители Пока неясно. И я не бездействую!..
— Простите, — залепетала Фируза, — я… мне… у меня сердце разрывается.