– А ты не мог бы заглянуть в них, может быть, ты что-нибудь писал о Уилсоне Ярроу?
– Ли, ты вообще-то представляешь, о чем просишь?
– Я снова встретился с ним, – сказал я. – Вчера. Я знаю, что должен что-то помнить о нем. Честно говорю, это может оказаться очень важным для меня. Я хочу знать, не следует ли мне… возможно… предупредить кое-кого.
После нескольких секунд молчания я услышал:
– Я приехал из Санкт-Петербурга только сегодня утром. Несколько раз я пробовал застать тебя по телефону, который мне назвала жена, и все напрасно. Я почти сдался. Завтра я отправляюсь с семьей в Евро-Дисней на шесть дней. Вернусь, покопаюсь в дневниках. Или вот еще, если тебе нужно очень срочно, можешь сегодня вечером заехать ко мне, быстренько посмотришь их сам. Подходит? Ты, полагаю, в Лондоне?
– Нет. Недалеко от Суиндона.
– Тогда извини.
Я ненадолго задумался и сказал:
– А если я доберусь до Паддингтона поездом? Ты будешь дома?
– Наверняка. Весь вечер. Буду разбирать и собирать вещи. Приедешь? Здорово будет увидеть тебя после стольких лет, – голос у него потеплел, и слова прозвучали искренне.
– Да. Прекрасно. Мне бы тоже хотелось посмотреть на тебя.
– Тогда ладно, договорились. – Он объяснил мне, как добраться до него от станции Паддингтон на автобусе, и отключился. Генри с детьми смотрели на меня с сомнением.
– Я не ослышался? – спросил Генри. – Ты цепляешься за костыль одной рукой, а хочешь успеть на поезд в Лондон?
– Может быть, – рассудительно произнес я, – Роджер сумеет одолжить мне палку.
– А как же мы, папочка? – забеспокоился Тоби.
Я посмотрел на Генри, он безропотно кивнул:
– Не беспокойся, я за ними присмотрю, с ними ничего не случится.
– Я вернусь к тому времени, когда им будет пора отправляться в постель, конечно, если немножко повезет.
Я позвонил на станцию Суиндона и справился о расписании. Если поспешить, то за пять минут я мог успеть на поезд. Если не успею, то, да, смогу добраться до Лондона и даже по сокращенному воскресному расписанию, чтобы успеть обратно к вечеру, когда ребята лягут спать. Если повезет.
К нам присоединился освободившийся от дел Роджер и предложил мне не одну, а две трости, плюс, после моих самых трогательных упрашиваний, изготовленные Ярроу планы трибун («Да меня в конце концов просто расстреляют, вы этого добьетесь!»), плюс место в машине, чтобы добраться до станции, хотя, когда мы отъехали, он сказал, что положительно сомневается, нормальный ли я.
– Вы хотите знать, можно ли доверять Уилсону Ярроу? – спросил я.
– Я был бы рад узнать, что нельзя.
– Тогда в чем же дело?
– Да, но…
– Я уже почти выздоровел, – коротко заверил его я.
– Тогда молчу.
Заплатив за билет по моей кредитной карточке, я вскарабкался в вагон, взял от Паддингтона такси и без всяких приключений добрался до дверей Картерета, где-то в районе Шефердз-Буш.
Он сам открыл дверь, и мы стали рассматривать друг друга, стряхивая с себя годы, когда мы не виделись. Он по-прежнему был невысокого роста, толстенький, в очках и черноволосый, необычная помесь кельта с таи, хотя он родился и вырос в Англии. В первый год учебы в архитектурной школе мы с ним держались друг друга, вместе переносили все трудности новичков, а потом до конца курса продолжали помогать друг другу, когда было необходимо.
– Ты ни капельки не изменился, – заметил я.
– И ты тоже, – он оценил мой рост, кучерявые волосы, карие глаза, поднял брови, удивляясь не моему затрапезному одеянию, а трости, на которую я опирался.