– Все прошло, – вздохнул я. В тот момент я совсем позабыл, что он стоял за моей спиной. – Трудно ходить было из-за порезов на ногах, но теперь уже лучше.
– Кит чуть было не умер от шока, когда вы выхватили у него палку.
«Теперь он будет осторожней, – подумал я с сожалением, – для меня это вряд ли может обернуться преимуществом».
– Куда едем? – спросил Дарт. Он машинально повернул в сторону ипподрома, когда мы выехали из ворот усадьбы. – Обратно, к Гарднерам?
Я пытался собраться с мыслями:
– Вы не знаете, Ребекка сегодня выступает? Он ответил несколько озадаченно:
– Нет, не думаю. Она, конечно, была на встрече.
– Мне нужно поговорить с Марджори, – сказал я. – И съездить в Стрэттон-Хейз.
– Что-то не могу вас понять.
– Ладно, но отвезете меня туда?
Он рассмеялся:
– Я, значит, теперь за шофера у вас?
– Из вас выйдет шофер намного лучший, чем наблюдатель.
– Большое спасибо.
– Или одолжите мне машину.
– Нет, – промолвил он, – я отвезу вас. С вами никогда не соскучишься.
– Тогда сначала к Гарднерам.
– Есть, сэр.
Миссис Гарднер встретила меня у себя на кухне с деланным испугом, сказав, что я одолжил ей пятерых поваров на слишком короткое время, часа совсем недостаточно. Я предложил ей пользоваться их услугами еще несколько часов. Она сказала, что предложение принимается.
– Скажите мне, если я злоупотребляю вашей добротой и подбрасываю их очень надолго, – предупредил я ее.
– Не говорите глупостей. Я их люблю. И, кроме того, Роджер говорит, что, если бы не вы, ему бы не видать работы, как своих ушей, – и что бы мы тогда делали.
– Он так думает?
– Не думает, а знает.
Чувствуя себя благодарным и несколько успокоенным, я оставил Дарта в кухне, пошел к автобусу и там, оставшись в одиночестве, вставил украденную кассету в магнитофон.
Она оказалась записью телефонного разговора, сделанной дьявольски простым способом, к которому теперь прибегают, шпионя за кем-нибудь с помощью сканера, расположенного вблизи передающего или принимающего телефонного устройства.
Я всегда испытывал опасения в отношении того, что ставшие достоянием гласности подслушанные разговоры носят случайный характер – неужели кто-то день за днем слушает, что творится в личной жизни других людей, и записывает все это на магнитную ленту, надеясь, что когда-нибудь попадется что-нибудь, представляющее рыночный интерес? А ведь кто-то действительно слушал.
Один голос на пленке с известным допущением можно было определить как голос Ребекки, ее сообщник говорил с юго-восточным акцентом, не кокни, нет, он проглатывал все согласные, типа «д», «т» или «с», которые стояли в середине слов. Стрэттон выходило как «Стрэ'он», а Ребекка как «Ребе'а».
«– Ребе'а Стрэ'он? – произнес мужской голос.
– Да.
– Что у вас, дорогуша, есть для меня?