– Теперь брюки? – весело спросил я Конрада. – Ботинки? Носки? Еще что-нибудь?
– Нет. Нет, – смутился он. Он сделал движение, как будто застегивает «молнию» на брюках. – Наденьте рубашку. – Он кинул мне рубашку. – Возможно, вам нельзя доверять, и я очень в вас разочаровался, должен признаться, но вы не мелкий воришка. – Он повернулся к Киту. – Отпусти его, Кит. Найди для выяснения отношений какое-нибудь другое место. Только не в моей комнате.
Я надел рубашку, застегнул, но заправлять в брюки не стал.
Дарт жалобно проговорил:
– Прости, отец.
Конрад показал жестом, что видеть нас не желает. Дарт протиснулся мимо стола, с опаской посматривая на Кита, который не выпускал из рук мой пиджак.
Прихрамывая, я медленно двинулся вслед за Дартом, полагаясь на палку и как на опору, и как на орудие защиты.
Конрад язвительно кинул мне в спину:
– Надеюсь, мистер Моррис, мы с вами больше не встретимся.
Я опустил голову, признавая, что виноват.
Кит не делал никаких движений, показывавших, что он готов отдать мне пиджак.
Просить вернуть его я не собирался. Не следует испытывать счастье, подумал я: малейшее неосторожное движение могло вызвать извержение вулкана. Мне бы только добраться подобру-поздорову до двери и выбраться тихонечко в холл, а там как-нибудь, как таракану, пробраться к выходу.
Я старался не проронить ни звука, пока мы не оказались на улице, но никто не остановил нас сердитым окриком. Дарт быстро шмыгнул в машину, рядом с которой теперь стоял китовский «Ягуар», и нетерпеливо ждал, пока я проковыляю на свое место.
Когда заработал двигатель, он тяжело выдохнул «фу» и нажал на газ. Выехав на дорогу, добавил:
– Боже мой, ну и разозлился же он.
– А вы, тоже мне, наблюдатель хренов, – не сдержался я. – Куда же вы смотрели?
– Да уж так получилось, извините.
– Вы спали, что ли?
– Нет… нет… читал.
Меня осенило:
– Этот дурацкий журнал о лысых?
– Ну… я… – он жалостливо улыбнулся, признавая, что виноват.
С этим ничего нельзя было поделать. Сигнал клаксона позволил бы мне успеть перебежать из конрадовского святилища в ванную около задней двери. То, что меня застали у тайника, было не только неприятно, если не сказать, чертовски неприятно, но еще могло натолкнуть Конрада на мысль проверить содержимое его коробок. О последствиях этого лучше было даже не думать.
– Вы так долго не выходили, – пожаловался Дарт. – Что вас задержало?
– Я хотел внимательно изучить чертежи.
– И еще, они приехали в машине Кита, – вспомнил Дарт извиняющее обстоятельство. – А я ждал отцовскую машину.
– Да уж, наблюдатель, ничего не скажешь.
– У вас был такой виноватый вид, – Дарт старался переложить вину на меня.
– Да, я чувствовал себя виноватым.
– Это надо же, Кит подумал, что вы можете что-то украсть… – Он помолчал. – Когда вы сняли рубашку… ну, я знал, что на вас свалились куски трибун, но такие шрамы, такие синяки… Наверное, очень больно.