Поскольку мне совсем не хотелось, чтобы он понял, я сказал, выразив свою мысль довольно расплывчато:
– Это для блага вашей семьи. Я вам уже говорил, если вы не хотите, чтобы Кит меня прикончил, доверьтесь мне.
Он доверял мне, как никто другой в их семье, и его жизнерадостная натура в конце концов одержала верх.
– Если вы этого хотите, – согласился он, до него все еще не доходило, зачем это мне нужно. – Вы имеете в виду сейчас!
– Совершенно верно. Единственно, если не возражаете, завернем к моим ребятам, и я скажу им, что ненадолго отлучусь с ипподрома.
– Вы потрясающий человек, – сказал Дарт.
– Они будут чувствовать себя уверенней, если будут знать.
Дарт посмотрел на Роджера, тот согласно кивнул.
– Кристофер, старший, сказал мне, когда они не дома, а в своем автобусе, они не беспокоятся, когда отца нет, они знают, что он уехал, и приблизительно представляют себе, когда он вернется. Тогда они сами заботятся о себе и не ждут помощи.
Дарт комично завращал глазами, комментируя таким образом превратности моего домашнего быта, но пошел со мной к своему автомобилю. На переднем сиденье я увидел большой журнал в глянцевой обложке «Американский клуб ухода за волосами», с его обложки смотрел улыбающийся молодой человек с копной волос на голове.
Пряча журнал в дверной карман сбоку от себя, Дарт сконфуженно объяснил:
– Здесь о том, как укреплять волосы полимерами. Знаете, похоже, это неплохая мысль.
– Займитесь этим, – поддержал я его.
– Нечего смеяться надо мной.
– А я и не смеюсь.
Он бросил на меня подозрительный взгляд, но без лишних слов доставил к автобусу, где детей не оказалось. Я заскочил в автобус за кое-какими инструментами, потом поискал детей. Они находились в кухне миссис Гарднер, по уши в муке, мешали тесто для ее несравненного фруктового пирога и тут же поедали его, не дожидаясь, пока пирог поставят в печь. Миссис Гарднер радостно улыбнулась мне, поцеловала в щеку и сказала:
– У нас так весело. Можете не торопиться обратно.
– Где найти жену, которая родит вам пять сыновей? – задумчиво произнес Дарт, трогаясь с места. – Кому нужен толстяк-коротышка без признаков талантов, да еще лысеющий на тридцатом году жизни?
– А кто хочет добродушного, покладистого, приятного человека, не терзаемого никакими демонами?
– Меня? Вы имеете в виду меня? – поразился он.
– Да.
– Никаким девушкам я не нужен.
– А вы у какой-нибудь спрашивали?
– Я спал с несколькими, но все они, похоже, видели не меня, а здоровенный Стрэттон-Хейз, и они говорили, как будет шикарно устраивать в нем приемы, а одна даже заговорила о том, как устроит бал по случаю первого выхода в свет нашей дочери…
– И это напугало вас?
– Они же хотели выйти за дом.
– Когда я вернусь домой, – сказал я, – можете приехать к нам и пожить у нас, и я приму меры, чтобы вы повстречали людей, которые и слыхом не слыхали о Стрэттон-Хейзе, ничего не знают о титуле вашего батюшки или ваших миллионах, а вы можете назваться Билом Дарлингтоном или еще как-нибудь, как вам понравится. Вот тогда посмотрим, как это будет выглядеть.
– Вы это серьезно!
– Да, вполне. – Я на миг задумался и сказал: – Что произойдет в вашей семье, когда умрет Марджори?
– Я об этом не задумываюсь.