Мне показалось, что еще немного, и он лягнет меня ногой в голову.
– Заткнись, – сказал я ему, – и не рыпайся больше, понял? Иначе Пэтси узнает, куда ты шастаешь вечерами по средам. Я назову ей точный адрес, да-да, адрес одного маленького домика на окраине Гвилфорда и имя той проститутки, что живет в этом домике. И зачем ты ходишь туда, Пэтси тоже узнает.
От испуга у Сэртиса отвисла челюсть, и глаза чуть не вылезли из орбит.
– Что? Как... Что? – заикался он. – Это неправда, я скажу ей, что ты врешь.
– Я платил тому, кто следил за тобой. – Настала моя очередь злорадно усмехаться. – Так что держи язык за зубами и не давай волю рукам. И если ты пока еще устраиваешь Пэтси, я не стану ее разочаровывать в тебе, понял?
У него был жалкий вид. Он попятился от меня, как будто боялся заразиться чумой. А у меня на душе полегчало, и яркие разноцветные огни среди деревьев опять понравились мне. Нет, что ни говори, а все-таки бывают в жизни приятные минуты...
Никто воочию не видел, как подвергся нападению и был надежно связан у себя в гараже Оливер Грантчестер. Его так быстро нокаутировали, что он и сам не успел не то что разглядеть, но и заметить своего обидчика. Когда его нашли, он уже успел прийти в себя. У него сильно болела голова от удара по затылку, а нос и челюсть оказались сломаны. Выяснилось также, что кто-то, когда Грантчестер был уже в нокауте, повредил его гениталии.
Знать бы кто. Да разве узнаешь? Экая досада!
Полиция поместила Грантчестера в тюремный госпиталь, где адвокату оказали врачебную помощь.
Пэтси еще раз успешно уладила дела.
Ее стараниями я был устроен в частную больницу, специализированную на лечении ожогов. Пожилая женщина-врач взялась за дело, несмотря на то, что был субботний вечер.
– Мой дорогой, – сказала она, – хорошего мало. Ваши повреждения причиняют вам сильную боль, но вы молодой, крепкий мужчина, и все будет хорошо.
В ход пошла биосинтетическая противоожоговая кожа и огромные повязки. Голосом доброй бабушки докторша говорила:
– Кроме того, у вас трещины в ребрах. Или скажете, их нет?
– Скажу – есть. Она улыбнулась:
– А теперь спать.
Лечение шло так успешно, что уже в шесть утра я набрал номер пейджера Криса, а через пять минут между нами состоялся разговор.
– Где ты пропадаешь? – почти сердито и обиженно сказал он.
Я все объяснил ему.
– Эта больница только для миллионеров! – ужаснулся Крис.
– Тогда забери меня отсюда или хотя бы привези какую-нибудь одежонку.
Крис привез мою собственную одежду, ту, что позаимствовал три дня назад, чтобы незаметно уйти с поминок. Когда он подъехал к больнице, я стоял, наблюдая, как серый рассвет возвращается на грешную землю. – Больничное одеяние не годится для визитов, – заметил Крис, когда мы приветствовали друг друга.
– У меня все отобрали прошлой ночью.
– Упросил бы их.
– Напрасный труд.
– Если честно, – немного смущенно сказал Крис, – не ожидал, что ты сегодня уже будешь на ногах.
– Мне так удобней, – кратко заверил я Криса. – С этим автобусом, должен сказать тебе, вышло здорово.
– А то нет? – широко улыбнулся Крис.
– А вообще – как все было? Рассказал бы.
Он вытащил из машины сумку с одеждой и подошел к тому окну, возле которого стоял я. Лицо Криса сияло от удовольствия. Высокие скулы, светло-каштановые волосы, блестящие карие глаза – озорная физиономия. Важное или тем более торжественное выражение лица было несвойственно ему. Рассказывая о событиях субботнего вечера, Крис не мог удержаться от смеха.