– Крис, – сказал я, – тебе лучше слинять отсюда.
– Ты так думаешь? – Полиция ищет молодую женщину, которая управляла автобусом.
Что– то шлепнулось в воду мне на грудь.
Вот оно что – влажно поблескивающий медный кастет. Я смахнул его в воду. Пусть скроется на дне.
Рука Криса на миг сжала мне плечо, и вот уже его темная фигура промелькнула передо мной в последний раз и нырнула из освещенной части сада в тень.
Фарс продолжался. Какой-то здоровенный полисмен в форме велел мне выбираться из пруда. Я не подчинился, и тогда он надел на меня наручники и ушел, не слушая никаких возражений.
Постепенно в саду оказалось много людей, которые не были ни полицейскими в форме, ни футбольными фанатами, а представителями закона в штатском, или – иными словами – в твидовых жакетах с кожаными латками на локтях.
Над головой у меня плескался искусственный водопад. Я поднял руки в наручниках и направил тонкую струйку холодной воды себе на лицо.
Чей– то голос произнес:
– Вылезайте из воды.
Я открыл глаза. Приказ исходил от какого-то полицейского чина. Чуть позади него стояла Пэтси.
Этот полицейский был человеком средних лет. Его голос звучал спокойно, без всякой злости, но вряд ли пребывание в пруду длинноволосого типа в наручниках заслуживало поощрения.
– Вылезайте, – повторил он. – Давайте-ка, давайте.
– Не знаю, сумеет ли он, – озабоченно сказала Пэтси. – Его избили...
– Кто?
Пэтси взглянула на унылые группы людей в наручниках, сидевших на траве. Вид у бедняг был разочарованный – ни тебе пива, ни веселья и вообще чепуха какая-то...
– И у него ожоги, – добавила Пэтси. – Я не сумела остановить их.
Полицейский чин взглянул на мангал с тлеющими угольями.
– Нет, ожоги вот от этой решетки.
Один из полицейских нагнулся, чтобы поднять решетку, и сразу отдернул руку и принялся дуть на пальцы.
Меня это рассмешило.
Пэтси мой смех огорчил.
– Это не смешно, Александр, – сокрушенно-назидательно сказала она.
– Миссис Бенчмарк, вы знаете этого человека? – спросил полицейский чин.
– Да, конечно. – Пэтси сверху вниз смотрела на меня. Я старался ответить ей самым безразличным взглядом, готовый снести какое-нибудь очередное оскорбление. – Он... он мой брат.
Меня это сокрушило сильнее, чем все старания Грантчестера.
Пэтси увидела, какое действие оказали на меня ее слова, и заплакала.
Пэтси, мой непримиримый враг, заплакала.
Но вот она быстро смахнула с глаз слезы и сказала полицейскому, что могла бы в толпе футбольных фанатов найти тех, кто избивал меня, после чего полицейский чин и Пэтси ушли, а на их месте возник Сэртис, снова сдуру повеселевший.
– Где Гольден-Мальт? – ни с того ни с сего спросил он меня, глумливо улыбаясь.