Она осмотрела свои лодыжки, потом вскинула голову.
– Кит, когда вы влетели сюда, точно акробат, у вас шла кровь? У вас и сейчас идет кровь?
– Наверно, да.
– Что значит "наверно, да"? Вы что, не чувствуете?
– Нет.
Я заглянул к себе под пиджак, справа и слева.
– Ну? – требовательно спросила Даниэль.
– Немножко.
Видимо, мордовороты не ожидали, что я прыгну, когда они уже воткнули ножи мне в бока. И уж, конечно, они опомнились слишком поздно, чтобы меня остановить. Они попытались полоснуть меня, но безуспешно. Раны были не опасными и не слишком болезненными. Однако кровь шла до сих пор.
Принцесса безропотно вздохнула.
– Томас, у нас есть аптечка?
Томас ответил:
– Да, мадам, – и достал из встроенного в стенку шкафчика черную коробку. Он передал аптечку назад, я ее взял, открыл и нашел несколько бактерицидных пластырей подходящего размера и уйму всяких мазей и бинтов. Я взял один из пластырей и обнаружил, что на меня смотрят две пары женских глаз.
– Извините... – неловко сказал я.
– Стесняетесь? – спросила Даниэль.
– Угу...
Я стеснялся всей этой ситуации. Принцесса отвернулась к окну и принялась созерцать проносящиеся мимо поля, а я ощупывал свое тело под рубашкой, пытаясь сообразить, куда тут лепить пластырь. Порезы оказались слишком далеко, чтобы разглядеть их самому.
– Господи, ну что вы мучаетесь! – сказала Даниэль, все еще смотревшая на меня. – Давайте я.
Она пересела с заднего сиденья на откидное сиденье рядом со мной, отобрала у меня пластырь и приказала задрать пиджак и рубашку, чтобы она могла оглядеть поле деятельности. Когда я послушался, она подняла голову и посмотрела мне в глаза.
– Я просто не верю, что вы ничего не чувствуете!
Я улыбнулся. Что бы я ни чувствовал, это было булавочным уколом по сравнению с тем, что меня ожидало.
– Давайте заклеивайте! – сказал я.
– Ладно.
Она налепила пластырь, и мы поменялись местами, чтобы она могла заклеить другой порез.
– Ужас какой! – сказала она, вытерев руки и вернувшись на заднее сиденье, пока я неуклюже заправлял рубашку в брюки. – Та, первая, рана очень длинная и ужасно глубокая. Видимо, придется швы накладывать.
Принцесса оторвалась от окна и оценивающе взглянула на меня.
– Ничего, – сказал я, – участвовать завтра в скачках я все равно смогу.
Она чуть заметно улыбнулась.
– Боюсь, вы сказали бы это, даже если бы у вас были сломаны обе ноги.
– Возможно, что и так.