– И Себ заплатил, – сказал Бобби. Он посчитал в уме и подвинул чеки в мою сторону. – Это твое.
Я заколебался.
– Бери-бери! – сказал он. – Ты ведь оплатил наши счета в понедельник. Если бы эти чеки пришли в понедельник, тебе не пришлось бы этого делать.
Холли кивнула.
– А как насчет зарплаты, которую надо выдать конюхам в пятницу? спросил я. Бобби растерянно пожал плечами. – Бог его знает!
– А что именно сказал ваш банкир? – спросил я.
– Садист и скотина! – сказал Бобби. – Сидел, нагло ухмылялся и говорил мне, что мне следует немедленно провести добровольную ликвидацию. Добровольную! Он сказал, что если я этого не сделаю, у банка не будет другого выбора, кроме как начать процесс о банкротстве. Не будет другого выбора! Конечно, у них есть выбор. Почему они вообще дали мне денег на этих жеребят, если через пять минут они начали вести себя таким образом?
Возможно, именно потому, что Бобби – сын Мейнарда. Видимо, миллионы Мейнарда казались банку достаточным обеспечением до того, как "Знамя" начало свою кампанию.
– А может быть, кто-нибудь из здешних тренеров купит у тебя этих жеребят? – спросил я.
– Безнадежно. Большинство из них сидят в той же луже. Своих продать не могут.
Я поразмыслил.
– Банкир говорил что-нибудь насчет судебных исполнителей?
– Нет, – ответил Бобби, а Холли побледнела еще больше, если только это было возможно.
Я подумал, что, быть может, у нас есть в запасе еще неделя. Я плохо разбирался во всех этих ликвидациях и банкротствах и не знал, насколько быстро все это происходит. Может, у нас и вообще нет времени. Но вряд ли они рассчитывают, что Бобби распродаст имущество за два дня...
– Я заберу чеки, – сказал я, – и получу по ним деньги. Мы заплатим из этих денег вашим работникам, а остальное пока придержим на всякий случай.
И не говорите ничего банкиру – он ведь наверняка потребует, чтобы деньги отдали им.
– А как охотно они дали нам в долг! – с горечью заметила Холли. Им-то никто рук не выкручивал.
"Что ж, – подумал я, – видимо, не один Мейнард с улыбкой дает в долг, а потом спускает с должника три шкуры".
– Это безнадежно, – сказал Бобби. – Придется сказать владельцам, чтобы забрали лошадей. Рассчитать ребят... – Он осекся. У Холли тоже стояли слезы в глазах.
– Такой бардак! – сказал Бобби.
– Ну вы это... – сказал я, – вы подержитесь денька два.
– А что толку?
– Может быть, мы найдем средства.
– Что ты имеешь в виду?
Я и сам не очень понимал, что я имею в виду, и к тому же мне не хотелось обсуждать это с Бобби. Поэтому я просто сказал:
– Не распродавай конюшню, пока во дворе не приземлится огнедышащий дракон.
– Ну, может быть, тогда приедет святой Георгий... – заметила Холли.
– Чего? – Бобби непонимающе уставился на нее.
– Ну в той истории, знаешь, – сказала Холли. – У нас с Китом была книжка-раскладушка про то, как святой Георгий приехал и убил дракона. Мы ее читали с фонариком под одеялом и пугали друг друга тенями.
– А-а.