Прощай, цирк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего, — ответил мужчина с красным пятном на щеке, обернувшись в сторону того, кто задал вопрос, — сейчас в тех странах модно изучать корейский язык. Если не знает, в конце концов, можно научить — и все дела. Даже малышей учат.

— Но на самом деле даже чосончжоги[1] говорят немного иначе, чем мы, так ведь? Да и социальная система у них тоже другая.

— Я смотрю, вы, люди, если чего не понимаете, то гиблое дело вам объяснять, — произнес мужчина с пятном, шумно сопя и потихоньку начиная злиться от того, что с ним не соглашаются. — Я говорю только о том, что, если она не знает языка, она никуда не убежит, — продолжал он, в раздражении повышая голос. — Мало ли было таких вертихвосток: поживут год-два, притворяясь образцовыми женами и послушно ухаживая за своими мужьями, а потом сбегают, прихватив с собой все деньги! И разве это единичный случай? Позови ее родственников, устрой их на работу — все бесполезно. Что касается чосончжогских женщин, то они думают только об одном: как бы лишить денег тебя и заработать побольше самим — вот о чем все их мысли.

— Интересно, зачем тогда вы приехали сюда? — полюбопытствовал я, недоуменно округлив глаза. Я действительно не понимал его.

— Ну как зачем? — недовольно ответил он. — Знакомые говорят, что здесь в брачном агентстве работают порядочные люди. Ну, вы не очень-то наседайте, — добавил он. — Я ведь не говорю, что все они такие.

— Да и агентству мы заплатили не скупясь, — заметил кто-то. — Говорят, что дама, работающая директором этого агентства, тоже приехала из Китая — получила визу благодаря замужеству.

— Если говорить о женщинах, то русские лучше всех. Ведь одна фигура сражает наповал, — с пафосом сказал невысокий мужчина и, прищурив глаза, облизнул влажным языком свои сухие губы. — Вы же сами знаете, сколько стоит переспать с одной женщиной в Корее. А теперь представьте, — тут он сделал эффектную паузу, — что за те же деньги вы сможете переспать с десятью, да еще останется. Какая экономия! Но супруги-то занимаются сексом не десять раз и не двадцать, а? Если мы здесь не найдем нормальных женщин, предлагаю всем съездить разок в Россию. Что вы на это скажете, а?

Мужчина, заговоривший о русских женщинах, был необыкновенно маленького роста. Он был настолько крохотным, что над столом еле виднелась одна его голова. Он держал свиноферму, поэтому с самого начала поездки стоило ему найти место, где можно было присесть, как он тут же начинал говорить о свиньях. От него я узнал, что каждые три недели у них происходит течка и что два раза в год их случают. Глядя на его лицо, я представил, как на белоснежном женском теле копошится маленькая зверюшка, чем-то напоминающая собаку. Картинка показалась мне куда более мерзкой и отвратительной, чем любые порнографические открытки. Мужчина положил в рот кусок горячей свиной ножки и проглотил его, даже как следует не прожевав. Его губы блестели от жира.

Другой мужчина завел разговор о том, что международные браки необходимы для перераспределения капиталов, и разошелся так, что не мог остановиться.

— Брак богатого мужчины и бедной женщины или неимущего мужчины и состоятельной женщины, — разглагольствовал он, стуча палочками для еды по столику, — ведет к перераспределению капиталов, и в таком случае нет необходимости особо переживать за экономическое положение государства. Но когда богатые женятся на богатых или бедные — на бедных, то неравенство лишь усугубляется, поэтому ради достижения своей цели — перераспределения средств — я подготовился к этой поездке лучше, чем кто-либо из вас.

Трудно было определить, принадлежал ли он к богатым или бедным. Не представлялось возможным и узнать, что за подготовку он провел ради предстоящей женитьбы. Остальные мужчины, забыв на время о еде, внимали ему, одобрительно кивая.

Надо сказать, что с самого начала этой поездки их всех объединяло чувство некой солидарности. Вероятно оно, это чувство, было близко к тому ощущению, что испытывают солдаты, получившие одно боевое задание на всех, или заключенные, совершившие похожие преступления. Наверное, оно возникло, потому что у них имелась одна и та же проблема и они собирались решить эту проблему одним и тем же способом. И в цирке, и за обедом все они думали лишь об одном — о завтрашней встрече с девушками.

Богатый стол почему-то не возбуждал у меня аппетита, а наоборот, подавлял его. Лениво работая палочками, я ел только холодный салат, заправленный пхэнипосот[2] и огурцами. Что касается брата, то он каждый раз, когда кто-нибудь высказывался, молча улыбался и согласно кивал. Улыбка вообще не сходила с его губ. Лучась благожелательностью, он добродушно посматривал на спорщиков. Те же подались к нему, словно его одобрение могло стать решающим фактором в установлении истины.

— Нет, вы только посмотрите: этот господин улыбается с таким видом, — шутливо заметил мужчина с пятном на щеке, глядя на веселое лицо брата, — словно он уже женился.

— Да-да, выглядит он вполне довольным жизнью, — кивая в знак согласия, с усмешкой сказал другой мужчина. — Он даже и не разговаривает особо.

— А вы двое — действительно родня? Что-то не похожи вы на братьев! — пытался кто-то сострить.

— Ну, может быть, это неплохо — вдвоем предпринять такую поездку, — вступил в разговор мужчина, державший свиноферму. — Жены братьев могут поговорить о чем-то близком, понятном обеим, а ведь это очень даже хорошо. Но чем же, интересно, занимался твой брат, что до сих пор не женился? — спросил он меня и, не дождавшись ответа, гордо заявил: — Я вот уже дважды был женат.

Я продолжал усердно работать палочками, не понимая толком, что жую, лук или баранину. Брат и вовсе только катал по тарелке обжаренный в масле арахис. Видя это, мужчины прекратили попытки с ним заговорить. Они с аппетитом поглощали предложенные блюда, не забывая выражать свое мнение по поводу качества еды, но мысли у всех были только о чосончжогских девушках, о завтрашнем дне.

Я старался не вглядываться в их лица, потому что, когда я встречался взглядом с мужчиной с красным пятном на щеке, мне хотелось пройтись по его физиономии наждачной бумагой, а когда смотрел на владельца свинофермы, то в моем воображении возникала сцена случки повизгивающих свиней. Перед глазами мелькали образы карлика, сидящего верхом на обнаженной женщине, визжащих свиней, занятых спариванием, огромной стаи осьминогов. Я зажмурился, но все без толку. Чем усерднее я старался не смотреть на них, тем сильнее их голоса раздражали мой слух. Всякий раз, когда я слышал тяжелое сопение или надоедливое покашливание, у меня рождалось желание схватить чей-то нос и выжать из него весь вонючий желтый гной. Постепенно голоса смешались в сплошной белый шум, и в конце концов мне стало казаться, что это уже не человеческая речь, а хрюканье и визготня свиней, у которых началась течка. Все звуки: стук тарелок, сопение, чей-то хрипловатый басок, — слившись, превратились в какое-то жужжание, глухой гул, от которого закладывало уши.

Я понимал, что хотя бы ради брата должен был вести себя приветливее и попытаться принять участие в разговоре. Однако, как я ни уговаривал себя, заговорить с ними так и не смог. Мне хотелось одного: уйти отсюда хотя бы на минуту — но пораньше. Все мои мысли были только об этом.

Если бы кто-то увидел меня в тот момент, то наверняка сказал бы, что я похож на сурового работодателя, пригласившего на интервью потенциального сотрудника. Скрестив руки на груди, усевшись боком на стуле, я пристально, с недоверием разглядывал представленных нам кандидаток. Первая из них была очень высокого роста и выглядела упрямой. Вторая, на мой взгляд, вела себя вызывающе и чересчур много кокетничала. Третью девушку — очень молодую на вид — интересовало лишь одно: сколько денег у брата? Четвертая, с губами, в уголках которых скопился жир, почему-то показалась мне жадной.

Я не отводил от них своего подозрительного взгляда. Все они в моих глазах выглядели хищницами, которые только и ждали, чтобы обмануть моего добродушного брата и сбежать сразу же, как только получат брачную визу. Но я невольно заметил, что чем больше становилось отвергнутых кандидаток, тем сильнее мрачнел брат.

Девушки, которые пришли на встречу с нами, сразу догадались, что решающее слово останется за мной, поэтому всячески старались мне понравиться. Увидев меня, они, мило улыбаясь, заводили разговор. Что касается брата, то он во время наших бесед вел себя словно совершенно посторонний человек: то теребил салфетку, то складывал из нее какие-то фигурки. Ловко работая руками, он иногда внезапно поднимал голову, несколько секунд смотрел на очередную претендентку, а затем возвращался к своему занятию. Мой добрый брат не видел у девушек недостатков и не умел им отказывать.

Девушка, вошедшая последней, была невысокой и очень худенькой. В документах значилось, что ей двадцать пять лет, но на самом деле она выглядела намного моложе. Из-под маски густо наложенного макияжа проглядывало лицо, носившее следы глубокой усталости. Ее пальцы мелко дрожали. Они у нее были тонкие и длинные.

Брат, по-прежнему сохраняя равнодушный вид, все складывал свои салфетки. Он смастерил из них миниатюрные брюки, рубашку, шляпу и схематичное человеческое лицо. Соединив четыре салфетки, брат посмотрел на меня. Передо мной лежал клоун. Юный клоун с маленькими ногами, огромной головой и еще большей шляпой. Я мельком взглянул на бумажного клоуна и, снова обратив свой взор на девушку, поинтересовался:

— Почему вы хотите выйти замуж за корейца?

— …

— Может быть, у вас в Корее есть знакомые или родственники? — задал я другой вопрос, не дождавшись от нее ответа.

— …

— Вы не можете говорить? — спросил я, начиная уже тревожиться из-за ее молчания.

[1] Чосончжогами называют корейцев, проживающих в Китае. Корейцев, проживающих в России и странах СНГ, называют корё сарам или чосон сарам. Курсивом выделены социо-культурные реалии современной Кореи. — Здесь и далее примеч. перев.

[2] Пхэнипосот — грибы с тонкими, длинными ножками.