— Я не стану травить своего мужа.
Я вздохнул — весьма раздраженно, как научился у мамочки.
— Так брось его и пойдем с нами. Подальше от Иерусалима — туда, где у него руки коротки. Ему придется с тобой развестись, чтобы сохранить хорошую мину.
— А зачем мне идти, Шмяк? Следовать за человеком, который меня не хочет и не возьмет, если б даже захотел?
Я не знал, что ей ответить. У меня в груди будто кинжалы ворочались в свежих ранах. Я смотрел на свои сандалии и делал вид, будто у меня что-то застряло в горле.
Мэгги шагнула ко мне, обняла и положила голову мне на грудь.
— Мне очень жаль, — сказала она.
— Я знаю.
— Я скучала по вам обоим, но и по тебе одному я тоже скучала.
— Я знаю.
— Я не буду с тобой спать.
— Я знаю.
— Поэтому перестань, пожалуйста, об меня этим тереться.
— Конечно, — сказал я.
И в этот момент Джошуа ввалился в калитку, едва не сбив нас с ног. Равновесие-то мы удержали, так что никто не упал. Джош прижимал к щеке все того же ручного крольчонка. Кроль дергал задними лапами. Мессия был божественно пьян.
— Знаете чего? — выговорил он. — Я люблю заек. Не сеют они, не жнут, а также не гавкают. И посему, отныне и впредь, я постановляю: если со мной приключится что-нибудь гадкое, вкруг меня всегда будут зайки. Так и запишем. Давай, Шмяк, записывай. — Он махнул мне кроликом и опять вывалился в калитку: — Где это дребаное вино? У меня тут зайка совсем высох!
— Видишь? — сказал я Мэгги. — Нельзя такое пропускать. Зайки.
Она рассмеялась. Моя любимая музыка.
— Я тебе сообщу, — сказала она. — Где вас искать?
— Понятия не имею.
— Я тебе все равно сообщу.
Настала полночь. Вечеринка свернулась, и мы с учениками теперь сидели на улице перед домом. Джошуа отключился, и Варфоломей подложил ему под голову одну из своих собачонок. Иаков перед уходом недвусмысленно дал понять, что в Назарет нам лучше не соваться.
— Ну что? — произнес Филипп. — Наверное, к Иоанну вернуться тоже не получится.
— Извините, что я верблюдов не нашел, — сказал Варфоломей.
— Тут смеялись над моими желтыми волосами, — сказал Нафанаил.
— Я думал, ты из Каны, — сказал я. — У тебя тут разве нет семьи, где мы могли бы кинуть кости на ночь?
— Мор, — ответил он.
— Mop, — кивнули мы. Бывает.
— Эй, вам, наверное, пригодится, — раздался голос в темноте.
Мы подняли головы: из мрака вышел низенький, но крепкий мужик с нашими верблюдами в поводу.