Процесс учёта покатился отработанным порядком:
— Гунько!
— Присутствует.
— Кабанов!
— Я…
— Медведев!
Ответа не последовало. Мишка стоял во втором ряду и с интересом изучал соратников. Визуально. Физиономии вокруг вызывали у него живейший интерес. Общее впечатление можно было выразить одним словом: «Отстой!» В отличие от остальных, призывник Медведев щеголял в крутых джинсах от какого-то голубоватого модельера и клёвой куртке, наполовину состоящей из заклёпок и молний. Попутно с разглядыванием окружающего народа он слушал плеер, включенный на полную громкость. Вникать в отстойную военную ахинею ему было влом.
— Медведев!! — ещё раз выкрикнул офицер, добавив громкости.
Но перекричать плеер не смог. В толпе колыхнулось любопытство. Стоять без дела в пустом дворе военкомата всем давно надоело. Поэтому граждане призывники включились в процесс поиска, оглядывая соседей. Мишка кожей уловил нездоровые вибрации коллектива и на всякий случай потянул из одного уха наушник.
— МЕД-ВЕ-ДЕВ!! — рявкнул офицер, наливаясь суровым военным энтузиазмом.
Мишка подпрыгнул от неожиданности.
— А?. Явился! — поспешно буркнул он.
Народу его реакция понравилась: по толпе прошёлся хохоток.
Процесс учёта двинулся дальше.
— Филиппенко!
— Я!
— Ходоков!
— Здесь!
— Соколов!.
Зрителям, толпящимся за забором, однообразие тоже надоело.
Заплаканная девчушка звонко крикнула в направлении строя:
— Серё-ё-ёжа! Фигня эта армия! Я всё равно буду тебя ждать, слышишь?!
Оптимистка исчезла за бетонной оградой. Офицер осёкся, наливаясь гневом. В этой жизни, кроме армии, у него ничего святого не было. И сносить нападки на неё он не желал.
— Та-ак! Чья баба? — рыкнул офицер.
Ни черта хорошего его стремительно краснеющее лицо в обмен на откровенность не обещало. Народ промолчал, решив не спешить.
Офицер продолжил поиски идиотов:
— Я спрашиваю, чья баба сказала, что армия — это фигня?!
Идиоты прятались. Но для их выявления хитропопая армейская психология имела свои тонкие методики. По двору пошёл гулять мощный угрожающий бас:
— Значит, так! Если я сейчас же не узнаю, чья это баба… То все Сергеи у меня… Пойдут служить в морфлот!!
В радиорубке тихо звучал марш «Прощание славянки». Напротив очень крепкой и очень древней аппаратуры сидел сержант. Он мирно дремал в старом продавленном кресле, положив ноги на стол. Ему снился долгожданный дембель. Но тут, на самом интересном месте, дверь открылась. В рубку ввалился Хворостюк.