Смутные предчувствия его не обманули. На шикарной трёхспальной кровати системы «траходром» действительно сидела Чуча! Она была в оранжевой майке. Над майкой клубились ярко- фиолетовые патлы. Густо накрашенную разноцветной косметикой физиономию украшали серьги. Они торчали из ноздри, губы и бровей.
Боевая подруга ехидно сморщила продырявленный нос, покачала стакан и уточнила утренний расклад:
— Будешь?
Мишка поморщился:
— А воды нету?.
Чуча пошарила рукой под кроватью и выудила откуда-то бутылку минералки. Мишка ещё раз застонал, жадно приложившись к горлышку.
Пока он пил, подруга, демонстрируя полную невозмутимость, отхлебнула виски. Видимо, похмелье её не мучило. Она осмотрелась и одобрительно протянула:
— Да-а, Медведь, классную хату тебе папик оттопырил…
Мишка оторвался от бутылки.
— Ух-х!. Зашибись… Папик пока ещё не в курсе, КАКУЮ я квартиру снял…
— А про то, что тебя из университета попёрли, он в курсе?.
— Обойдётся, — буркнул Мишка и снова припал к бутыли с минералкой.
С каждым глотком жизнь стремительно налаживалась. В девятнадцать лет такие мелочи, как утренний бодун, имеют обыкновение пропадать быстро и бесследно. И тут по квартире пронзительной трелью разнёсся звонок. Чуча подпрыгнула на кровати, собираясь рвануть к двери в одной майке.
— Наверное, Белка с Рыжим пришли! Я открою!.
Мишка положил руку ей на плечо.
— Сиди, я сам…
В глазок он смотреть не стал, поскольку, кроме особо доверенной тусовки, адреса новой берлоги Медведя никто не знал. Он гостеприимно распахнул дверь и крикнул:
— Вэлкам ту зе пати!.
Не успело отгрохотать по этажам залихватское эхо, как в квартиру вошёл гость. Челюсть хозяина сама собой упала на грудь…
Стремительно вошедший мужчина, как ни странно, не походил на Рыжего. А тем более на Белку. Он был одет в солидный деловой костюм и бежевый плащ. Михаил Медведев гигантским усилием воли вернул челюсть на место. Он сглотнул похмельную слюну с привкусом виски и выдавил из себя:
— Папа?
Ответа не последовало. Отец молча прошёл мимо окаменевшего отпрыска, по дороге рассматривая «оттопыренную классную хату». Вот только восторга на его застывшем лице почему-то не появилось.
Завершив экскурсию, он развернулся к ошалевшему отпрыску и ледяным тоном спросил:
— Это, значит, твой институт?.
Мишкин язык прилип к нёбу, и ответ застрял между зубами. И в этот момент Медведев-старший обнаружил нормально похмелившуюся Чучу. Она успела воткнуть в уши плеер и во всю глотку пела, не в такт американскому хиту:
— Айм брек май харт!. на-на… на-на-на-а-а!.
Тонкий музыкальный слух никак не входил в тощий список Чучиных достоинств. Пение больше походило на оглушительный вопль раненной в красную задницу макаки. Папа ядовито прошипел, сдерживаясь из последних сил:
— А это твой декан, да?.
Мишка понял, что отцовского гнева избежать не удастся. Тем не менее он всё же отважился на робкую попытку оправдаться:
— Пап, я сейчас всё объясню…