— Я не знала, что мне делать, и пошла к своей учительнице Эллен Дэвисон, — продолжала Оливия. — Она преподавала у нас естественные науки. Я не рассказала ей, что произошло, ни тогда, ни позже, но она каким-то образом узнала. Эллен повела себя так, словно давно ждала моего появления. У нее нашлась лишняя спальня, где уже была застелена кровать. Я просто переехала к ней, и все. Эллен перевела меня в другую школу, и я больше никогда не видела никого из моей семьи.
— Оливия, какой ужас! — искренне отозвался Алек.
— Я волновалась за Клинта, — продолжала она, — но, убежав из дома, думала только о себе. Когда я училась на первом курсе колледжа, мне сообщили о смерти матери. Я понимала, что должна поехать домой, узнать, как там Клинт, но я просто не смогла. Я так боялась Эвери и… — Оливия сморщила нос. — Мне казалось, что если я вернусь, то все мои усилия вырваться оттуда, забыть прошлое пойдут прахом и я навсегда останусь в том доме, снова стану прежней запуганной Оливией… Понимаю, это звучит глупо, но…
— Как ты могла беспокоиться о Клинте после того, что он сделал? — прервал ее Алек.
— На самом деле он в этом не участвовал. Ее слова не убедили Алека.
— Что ты хочешь этим сказать? Не участвовал? Он держал сестру, пока негодяй ее насиловал!
— Клинт…
Ты говорила, что твой брат-близнец был умственно отсталым, но ведь не настолько же, чтобы не понимать разницы между тем, что хорошо и что плохо?
— Ты прав, только… Пол всегда говорил, что я не дала ему шанса искупить вину, что Клинт был всего лишь ребенком…
— Нет, — Алек крепко сжал ее руку. — То, что случилось простить невозможно. И время тут не поможет.
Оливия закусила губу.
— Анни никогда бы не отвернулась от собственного брата, — неожиданно выпалила она. — И неважно, что произошло в прошлом.
— Во имя благотворительности Анни наделала много глупостей.
— И все-таки Клинт во мне нуждался, — заупрямилась Оливия. — Как только я начала сама зарабатывать, как только встала на ноги, мне следовало бы с ним встретиться. Эвери не умел о нем заботиться. Даже наша мать на это была не способна. Наш дом походил на выгребную яму, Алек. Тебя бы стошнило, если бы ты увидел его. А я просто оставила Клинта гнить там. — Она вырвала руку из ладони Алека и откинула волосы со лба. — Пару лет назад Эллен написала мне, что Клинт умер. Скорее всего, он стал алкоголиком, как и наша мать. Ему никто никогда не говорил, что выпивка может его убить. Если б я помогла ему, он, вероятно, был бы сейчас жив. — Она посмотрела на Алека. — А я его бросила.
— Чтобы выжить, — уточнил Алек. — Черт возьми, у тебя не оставалось выбора.
Оливия закрыла глаза, стараясь осознать его слова, поверить в них. Она вздохнула.
— Мне бы не помешало заглянуть в туалет.
Отогнув защитный козырек, Оливия посмотрелась в зеркало и ахнула. Нос покраснел, тушь потекла, оставив на щеках черные потеки.
— Мы остановимся на первой же заправке, — пообещал Алек.
Он ждал ее на парковке у маленькой заправочной станции. Алек протер ветровое стекло, снял галстук и пиджак, прежде чем снова сесть за руль. Кондиционер в «Бронко» отказывался работать нормально.
Алеку не удавалось отогнать прочь ужасную картину. Он снова и снова видел, как братья удерживают Оливию, пока семнадцатилетний амбал насилует ее. Только на месте Оливии он представлял собственную дочь. Может быть, Оливия все же была права, когда накануне вечером сказала, что следует несколько ограничить свободу Лэйси? Алек понятия не имел, где и с кем его дочь проводит вечера. Он мог помочь ей не больше, чем пьяная мать Оливии.
Оливия вернулась в машину, немного успокоившись и поправив макияж. Она совсем не загорела в ту субботу, когда Алек учил ее серфингу, и теперь зеленые глаза и черные ресницы резко контрастировали с алебастровой кожей. Это лишь подчеркивало ее хрупкую красоту.
— С тобой все в порядке? — поинтересовался Алек, пока она пристегивала ремень безопасности.
Оливия кивнула. Она вспотела, пряди волос прилипли ко лбу.
— Почему бы тебе не снять пиджак? — спросил Алек.
— Не могу. Мне пришлось застегнуть пояс юбки на булавку.
Он расхохотался, и ему самому стало легче от этого. Смех снял напряжение, но Оливия даже не улыбнулась.
— Ты думаешь, меня это волнует? Снимай его, здесь чертовски душно.
Он придержал пиджак, пока Оливия вытаскивала руки из рукавов, потом сложил его и положил на заднее сиденье. ; — Так лучше?
Оливия кивнула.