Они ехали в молчании, и все-таки Оливия решилась его нарушить.
— Тебе не хотелось, чтобы Лэйси видела тебя с женщиной вообще или именно с той, которая не сумела спасти жизнь ее матери?
Алек мрачно глянул на нее, потом снова уставился на дорогу.
— Прости. Дети никогда меня не видели ни с кем, кроме Анни, и я вдруг почувствовал себя идиотом. Я не хочу, чтобы Лэйси начала фантазировать на наш с тобой счет. Думаю, она решила, что я предаю память ее матери.
— Мы же друзья, Алек. Разве тебе запрещено иметь друзей? Но он, казалось, не слышал ее.
— Этот парень выглядит слишком взрослым для нее. Оливия покрутила обручальное кольцо вокруг пальца.
— Возможно, тебе следует ограничить ее свободу несколько больше, чем это было раньше.
Алек покачал головой.
— Ни в коем случае. Анни никогда не стала бы запирать ; дочь дома.
Оливия как следует обдумала свои слова, прежде чем произнести их:
— Анни уже нет. — Ее голос звучал совсем тихо. — На самом деле ты не знаешь наверняка, как бы поступила твоя жена.
Алек остановил «Бронко» на парковке у больницы. — Что ж, скоро у тебя будет свой ребенок, и ты будешь воспитывать его так, как подскажет твое сердце. Лэйси отлично со всем справлялась все эти годы, и я не собираюсь сейчас ничего менять.
Алек заглушил мотор, вышел из машины, обошел ее и открыл Оливии дверцу. Когда она подняла на него глаза, в них стояли слезы.
— Я понимаю, ты смущен тем, что твоя дочь видела нас вместе, но прошу тебя, не вымещай свое настроение на мне.
На лице Алека появилось страдальческое выражение.
— Прости, — прошептал он едва слышно.
Оливия ничего не ответила и направилась к своей машине. Она завела двигатель и быстро уехала, оглянувшись лишь раз. Алек стоял в круге яркого света, отбрасываемого фонарем, и смотрел ей вслед.
На автоответчике Оливию ожидало четыре сообщения Их оставила настырная репортерша из «Береговой газеты» В последнем сообщении эта дама наконец соизволила рас крыть причину своего звонка. «Мне просто необходимо переговорить с вами сегодня вечером, доктор Саймон. Эти касается Анни О'Нил».
Оливия нажала на кнопку, чтобы стереть сообщения. Что может быть такого срочного, если речь идет об умершей женщине, о которой Оливия не желала разговаривать? Но она хорошо знала репортеров и понимала, что представительница «Береговой газеты» так легко не отступится.
Оливия отключила телефоны по всему дому, отлично сознавая, что тем самым лишает себя возможности услышат! голос Алека этим вечером. Ну и ладно. Если он и не позвонит ей, она об этом не узнает.
29
— Эта докторша убила маму, — заявила Лэйси, залива; молоком рисовые хлопья.
Алек нахмурился.
— Нет, — осторожно возразил он, — доктор Саймон пыталась спасти твоей матери жизнь.
Дочь подняла на него глаза.
— У мамы на рубашке была всего лишь капелька крови. А когда эта врачиха занялась ею, мама истекла кровью. — У Лэйси дрожала нижняя губа, и Алек видел, что девочка с трудом сдерживается. Она смотрела в свою миску с хлопьями и водила в молоке ложкой. Ее волосы немного отросли, и у корней появилась рыжая полоска.
— Лэйси, посмотри на меня, — попросил Алек.
Она на мгновение подняла на него глаза и тут же отвернулась к окну.
— Девочка моя, — он коснулся ее запястья, — мы так с тобой ни разу и не поговорили о том, что произошло в тот вечер.
Лэйси вырвала руку.