— Что-то не так?
Алек сел рядом с ней, обнял за плечи.
— Все замечательно, просто ты удивила меня. Я не ожидал… такого. Я давно не занимался сексом. Если бы ты не остановилась, то все кончилось бы в считаные секунды. А я никуда не тороплюсь. — Он провел пальцем по нежной коже под ее глазами. — Почему ты плачешь?
Оливия коснулась пальцами лица, ощутила влагу.
— Не знаю, — прошептала она.
Алек нагнулся и поцеловал ее, нежно, слишком нежно. Она не могла смириться с его неторопливостью и горячо ответила на его поцелуй, усевшись ему на колени.
Пальцы Алека пробрались под ночную рубашку, побежали вверх по бедру Оливии. Он отклонился назад и заглянул ей в глаза.
— Ты всегда такая? Или просто слишком изголодалась?
— Я всегда такая, — ответила она, вытаскивая его рубашку из джинсов.
Алек рассмеялся, пересадил ее со своих колен на кровать. Оливия не спускала с него глаз, пока он раздевался. Сквозь занавески пробивался лунный свет, и она видела четкую границу между загорелой и белой кожей.
Она встала на колени на кровати, сняла халат, но, когда взялась за подол ночной рубашки, Алек перехватил ее руку.
— Оставь, — попросил он.
Оливия решила, что он не хочет видеть ее тело, тело беременной женщины с округлившимся животом.
Но она ошиблась. Алек сам раздел ее, и, как несколько недель назад, Оливия осталась перед ним обнаженной, возбужденной. Он снова начал целовать ее, и теперь его губы были жадными, горячими. Именно этого она ждала и жаждала. Они целовались, и Алек гладил ее груди, живот, бедра. Его рука скользнула между ног Оливии, и несмотря на охватившее его желание, пальцы Алека были неторопливыми, нежными, когда ласкали ее. Возбуждение волнами накатывалось на Оливию, заставив позабыть обо всем.
— Сядь, — попросил он. Оливия повиновалась, и Алек уложил ее на спину, закинул ее ноги себе на плечи, и его губы и язык завершили то, что начали пальцы. Ее давно никто так не ласкал. Оргазм был внезапным, сильным, почти невыносимым.
Алек поудобнее уложил ее на кровать и сразу же оказался в ней, придавив своей тяжестью. Оливия на мгновение запаниковала, но движения его были осторожными и размеренными. Ей стало хорошо, очень хорошо, и она быстро достигла разрядки. Оливия обхватила Алека ногами, торопя его оргазм, и внезапно расплакалась.
Неожиданно в комнате наступила тишина, особо ощутимая после напряжения последних минут. Оливия пыталась сдержать слезы, чтобы Алек не услышал ее всхлипываний. Ему не следует знать, что она плачет. Алек нежно прикасался к ней, ласкал ее тело, его самые потаенные уголки, но ни разу не дотронулся до живота, этого напоминания о Поле.
Она повернула голову и поцеловала его в щеку. Алек лежал молча, не шевелясь.
Он слишком быстро вышел из нее, когда она была еще не готова с ним расстаться, легким поцелуем коснулся ее лба и лег с ней рядом. Холодный воздух из кондиционера коснулся ее разгоряченной влажной кожи, и Оливия задрожала.
— Алек! — тихо позвала она.
Он нашел в темноте ее руку и положил к себе на живот.
— Я не оставил Лэйси записку. Думаю, мне пора идти. Он казался таким опустошенным, разочарованным. Оливия закрыла глаза.
— Что это было, Алек? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Зачем ты пришел ко мне? Или это была месть? Ты думал, что я тебя использовала, и решил ответить тем же?
Он приподнялся на локте и пристально посмотрел на нее. Свет луны наполнил его глаза, сделал их почти прозрачными, словно голубое стекло.
— Ты чувствуешь себя использованной? И только? Оливия покачала головой.
— Ты кажешься мне таким далеким. Такое впечатление, что ты хотел Анни, а получил всего лишь Оливию. Я просто не могу с ней сравниться. Ни в постели, ни в мастерской.
— Оливия! — в его голосе она услышала мягкий укор. Алек убрал волосы с ее лица.
Она натянула на себя край одеяла, прикрывая грудь.
— Когда мы с Полом в апреле занимались любовью, он потом признался мне, что ему пришлось представить, будто я — это Анни, чтобы… хоть что-нибудь почувствовать. Я подумала, что и ты тоже…
Алек не дал ей договорить. Он улыбнулся и немного подвинулся, чтобы ей досталось больше одеяла, и заботливо подоткнул его со всех сторон.