— Привет, — улыбнулся он дочери.
— С тобой все в порядке?
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Ты выглядишь… Не знаю даже, как сказать. — Она тоже села за стол, скрестила руки на груди. Ее взгляд упал на фотографии. — Зачем ты их снова вытащил?
— Так просто. — Алек взял верхний снимок из стопки, который он сделал, стоя внутри линзы маяка. Ландшафт оказался перевернутым вверх ногами из-за выпуклости стекла. — Я просматривал их, чтобы убедиться, не упустил ли я что-то. Нужно сфотографировать маяк во всех ракурсах, пока его не передвинули.
Лэйси закатила глаза к потолку.
— Ты уже заснял его со всех сторон, папочка.
— Может быть, и так, — улыбнулся Алек.
Лэйси взяла апельсин из вазы с фруктами, стоявшей в центре стола, и принялась катать его между ладонями.
— Хочешь чем-нибудь заняться сегодня? — поинтересовалась она.
Алек удивленно посмотрел на дочь.
— Что у тебя на уме?
— Ничего особенного. Выбирай сам.
— Ты поедешь вместе со мной к маяку?
— Папа! — Лэйси насупилась, словно собиралась заплакать. — Пожалуйста, не начинай снова.
— Я давно там не был, Лэйси.
Знаю. Но почему надо гуда ехать именно сегодня? — Она и в самом деле расплакалась, подтянула колени к груди, поставила босые ноги на краешек стула. Апельсин скатился со стола, но Лэйси не обратила на это внимания. — Я не понимаю, что случилось. Я встала утром, и вдруг оказалось, что все по-прежнему.
— Что ты имеешь в виду?
Лэйси глазами указала на чемоданчик с инструментами у двери.
— Зачем это здесь?
— Я собирался завезти его Оливии.
— Она может приходить к нам и работать здесь. Алек покачал головой.
— Оливия не может больше приходить к нам, Лэйси. Она должна проводить время со своей семьей, а не с нами.
— У нее нет никакой семьи.
— У Оливии есть муж.
— Козел! — презрительно фыркнула Лэйси. Алек пожал плечами.
— Что бы ты о нем ни думала, Пол остается ее мужем.
— Мне казалось, она тебе нравится.
— Оливия мне и в самом деле нравится, но она замужем. И потом, мама оставила нас совсем недавно!
— Но она умерла! — Лэйси исподлобья посмотрела на отца. — Ее сожгли, пепел развеяли, на ужин акулам. Теперь она всего лишь акулье дерьмо, папа.