Мюрид революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пока ты из Шатоя поедешь в Пятигорск и возвратишься назад, я тоже постараюсь собрать отряд из здешних горцев, — сказал Газиев.

— А я подниму шатоевцев. Не сегодня-завтра нам будут нужны люди с оружием в руках. Когда ты вернешься в город?

— Дня через два.

— Так быстро?

— Надо, — сдержанно ответил Решид.

Асланбек пристально посмотрел на него и вдруг увидел, что Решид покраснел.

— Девушка? — только спросил он.

Решид молча кивнул головой. Шерипов улыбнулся и поскакал прочь.

— Все будет хорошо! — крикнул ему вслед Газиев.

X

Шатой с его могучей крепостной стеной, на восьми углах которой, точно огромные, свирепые звери, высились каменные башни, выглядел мрачно. С вершины этих башен только что сбросили чугунные царские пушки, и теперь они валялись на крутом берегу буйного Аргуна.

Тут некогда лежало одно из самых древних поселений — вайнахов, предков нынешних чеченцев — шебутинцев. В дни печали и радости сюда съезжались старейшины многих родов. В конце XIV века горцы заперлись здесь, создав мощный заслон против опустошительных походов Аксак-Тимура. А в середине XVII века отсюда представители вайнахов — шебутинцы — впервые отправились на переговоры к белому царю. А еще примерно двести лет спустя генералы этого царя поставили здесь крепость Шатой.

В тиши ночей обитателей крепости, живших не слишком спокойной жизнью, убаюкивал вечный рокот реки, через которую был переброшен знаменитый Чертов мост. Удобный и обычный для здешних горцев, мост этот, точно гигантская колыбель раскачивающийся на головокружительной высоте, приезжим европейцам представлялся местом крайне опасным; их также устрашали близлежащие горы, где жили бедные крестьяне, к которым, не иначе, как со свитой стражников, ездили из крепости чиновники, чтобы собрать налоги или арестовать какого-нибудь горца-крамольника. Чеченцам запрещалось селиться в крепости. Им разрешалось только возить сюда на продажу мясо, молоко, сыр, осенью — дикую морковь, а ранней весною — черемшу. Да и с этим товарам — черемшой — они вынуждены были останавливаться на определенном расстоянии от крепости, чтобы дурным запахом не портить настроение чиновникам. Отсюда горцы гнали ослов, навьюченных русским ситцем, бидонами с керосином, спичками да солью.

Вот почему горцы всегда молили аллаха, чтобы он благословил их ударить по этим башням и вдребезги разбить зловещее каменное чудовище.

И вот чудо свершилось — белого царя не стало, но горцы все еще не верили. Как же поверить, ведь столько лет они молились. Аллах ничего не сказал, а его представители на земле — шейхи и муллы — даже вроде чем-то встревожены, недовольны. Значит, что-то не совсем так получилось.

Так обстояло дело с большинством людей, которых Асланбеку предстояло поднять на защиту революции.

Айна как раз шла от ручья, набрав поды в кувшин, и еще издали узнала брата, скакавшего на вороном жеребце.

— Мама, мама! — бросилась она в дом, чтобы обрадовать мать. — Посмотри, Дакаш едет! — кликнув мать, девочка выбежала и замерла у ворот, опустив на землю кувшин.

Мать, которая мыла посуду, вышла, не успев даже вытереть руки, и стала у крыльца. Сквозь слезы, застилавшие глаза, видела она, как сын, соскочив с коня, входит во двор. Асланбек бросился в объятия матери. Он очень любил ее и знал, что причиняет ей много тревог. Теперь, увидев ее здоровой, юноша сильно обрадовался.

— Знаешь, Айна, как я въехал в аул, это уже третий полный кувшин попадается мне на пути, значит — быть моей дороге доброй, — сказал Асланбек, с улыбкой поглядывая на сестру.

— С позволения аллаха, — вставила мать.

— Спасибо, мама.

Все пошли в комнаты.

— Нет, больше я не возьмусь помогать тебе носить воду! — пошутил Асланбек, видя, как сестра, взяв большой медный кувшин за ручку, легко внесла его в дом.

— Значит, не забыл? — задорно спросила Айна.

— Конечно, нет. Разве забудешь, как ты ныла в ту ночь!

Айна поставила кувшин на высокую полку в один ряд с другими такими же блестящими, лужеными кувшинами и за братом тоже вошла в большую комнату.

Тут стояли две кровати с аккуратно убранными постелями. Над ними во всю стену висел текинский ковер, а на нем — кремневое ружье и пистолет, некогда принадлежавшие прадеду Асланбека. В углу — комод, на котором разместилась немудреная посуда. Между двумя окнами — большое зеркало в черной оправе, посредине комнаты — стол и стулья.

В коридоре, в углу, аккуратно сложены нарубленные дрова, возле очага греется самовар, и над ним длинной струйкой тянется сизо-голубой дымок.

Пришли родственники, всем хотелось повидаться с Асланбеком. Младший брат, Мика, все еще водил по двору взмыленного от быстрой езды коня и ждал, когда старшие разрешат ему войти в дом. Конечно, он был очень горд тем, что ему позволили поухаживать за конем брата, однако мальчику не терпелось узнать, что происходит в комнатах: ведь там Дакаш и, наверно, множество новостей!