Мюрид революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А кремневое ружье? Нет, его не нашли на развалинах. Сжимая его в руке, Ваша вместе с оставшимися в живых ушел в горы.

VIII

Грозный встретил Асланбека Шерипова, как нелюбимого пасынка. Ползли слухи, что чеченцы из окрестных аулов собираются напасть на город и разорить его. От этих разговоров вокруг чеченских семей, живших в городе, создалась какая-то отчужденность и неприязнь. Обыватели наперебой приписывали им самые злобные намерения или даже дела, и каждый уверял, что рассказанное им — это истинная правда. Богачей вроде Билтоевых слухи эти как-то обходили, но таким, как Шериповы, приходилось трудно. В них и летели обвинения, именно их называли вдохновителями беспорядков в стране.

Дом на Московской улице, где жили Шериповы, выглядел вымершим. Неприбранные столы, беспорядочно расставленные стулья, на кроватях сваленные в кучу подушки и стеганые одеяла — все говорило об отсутствии женской руки в доме. Оно и в самом деле так было: сейчас здесь жили, и то не часто, одни взрослые мужчины, а дети и женщины уехали в аул. Жила здесь, правда, еще старуха Биза, дальняя родственница Шериповых, которая очень редко заглядывала в комнаты.

Всегда хмурая и малоразговорчивая, Биза избегала общения с людьми. В круг обязанностей старухи входили пять молитв, открывание дверей, встреча редких посетителей дома да приготовление самой простой еды. Личная жизнь Бизы сложилась неудачно, даже трагически. Она рано овдовела, потеряв мужа, который был убит из кровной мести. Оставшись с единственным сыном, несчастная женщина усердно занялась его воспитанием. Но, едва достигнув совершеннолетия, умер и сын. Теперь она была уже старая и больная, и ее ничего не интересовало.

В этот день, как обычно, Биза сидела со своей неразлучной прялкой во дворе под старой, полувысохшей акацией. Под деревом было пусто и неуютно, но старуха привыкла к этому месту. В сумерках, увидев новолуние, Биза шепотом произнесла не понятный ей самой стих из корана и опустила голову. Так она и сидела, когда постучались в калитку.

Асланбека старуха встретила сдержанно и даже холодновато. Одна мысль, что на земле появились какие-то безбожники, до дрожи пугала старуху, а про молодого Шерипова утверждали, что он связан с ними.

Войдя в большую комнату, Асланбек спросил об отце и дяде. Биза ответила, что они оба вернутся не раньше чем через неделю. Рассказала, что часто заходил какой-то молодой человек, назвавшийся Решидом, который интересовался Асланбеком, а совсем на днях был еще какой-то Николай Гикало. Просил передать, что будет ждать Асланбека в Гейтах.

Пока Биза готовила ему поесть, Асланбек взволнованно шагал по комнате. Настроение его сразу улучшилось. Нет, не как пасынок приехал он в родной город! Здесь его помнили и ждали друзья: Газиев, Гикало. Где-то здесь есть у него все понимающий Лозанов. Больше он не расстанется с ними, они — единомышленники!..

Асланбек вынул из внутреннего кармана пиджака книгу Ленина, ту, что подарил ему Сергей Миронович, и, сосредоточенно листая, присел к столу, на котором стояли самовар, сахарница и два стакана на блюдцах.

Вскоре, Биза принесла два ломтика пшеничного чурека с овечьим сыром и налила Асланбеку чаю. Затем ушла в другую комнату, сказав, что собирается уехать в Шатой, так как ей тяжело находиться в этом пустом доме, куда заходят лишь мужчины, занятые неведомыми для нее делами.

Асланбек попытался было уговорить старуху остаться в городе, чтобы не пустовал дом.

— Нет, — заявила Биза категорически, — уеду. Боюсь, что сойдусь с джинами, если и дольше останусь здесь.

Наверно, именно в этот вечер закончился для Асланбека Шерипова период поисков. Теперь он знал, с кем идет. Итак, завтра в Гойты… Только до этого еще один разговор, одни встреча…

Хава неторопливо причесывалась перед большим трюмо в позолоченной оправе, но смотрела она не на свое отражение, а в окно: шел дождь, по наружным стеклам медленно стекали светло-голубые струйки воды, отчего казалось, будто окна плачут.

Но не только затяжной дождь портил девушке настроение. Всем своим существом Хава ощущала нависшую над городом тревогу. А тот, о ком она думала больше всего, исчез. Первое время было известно, что он в Сухуми, ведет какие-то важные переговоры, но вот уже около месяца как в воду канул и весточки не шлет. Где он теперь? И мысли девушки невольно обращались к далеким горам, где она сама никогда не была, только глядела на них из окон трехэтажного отцовского дома.

Хава любила смотреть с балкона на величественные вершины гор, ниже которых, в желтовато-синем ущелье Аргуна, по вечерам плыли темно-серые облака. Не там ли сейчас находился ее беспокойный Асланбек?

Может показаться странным, но даже в это тяжелое, полное превратностей время думы о женихе занимали девушку больше, чем все остальное. Отношение отца к молодому Шерипову все время менялось. В конце лета, перед отъездом Асланбека в Абхазию, Абу-Муслим снова вроде бы вернул ему свое расположение и даже поговаривал о свадьбе. Зато теперь опять ходил мрачный, и одно имя жениха приводило его в ярость.

Невеселые мысли девушки прервал звонок в парадную дверь. Горничная кого-то впустила в дом. Хава поспешно накрыла голову платком и тут же услышала, как ей показалось, чужой голос.

— Да будет добрым ваш вечер, хозяйка, — оказал какой-то молодой человек, входя в комнату.

В глазах Хавы, устремленных на вошедшего, застыл немой страх. Девушку сковала нерешительность.

Незнакомец улыбнулся и спросил:

— Не узнаете? Вот и прекрасно! Так бы и те! — Он кивнул в сторону окон.

— Дакаш?.. Это ты? — произнесла наконец девушка, назвав Асланбека его детским именем.

— Конечно. А я было испугался. Думал, ты совсем меня не узнаешь. Хотел уже повернуться и уйти.

— Да разве узнаешь в такой одежде? Где ты только раздобыл этот костюм? В нем ты похож на солдата. Да еще усы отпустил, совсем не узнать! — Глаза Хавы блестели, губы чуть дрожали.

Асланбек подошел к окну, постоял немного, о чем-то задумавшись, потом спросил:

— Хава, тебе не страшно в городе?

— Рассказывают о всяких ужасах, которые чинят казаки. О гибели чеченцев в станице Грозненской. А недавно вот еще — в ауле Хадис-Юрт… Да ты, наверно, слышал!

— Не только слышал, а многое и видел, — угрюмо прервал ее Асланбек. — Возвращаясь из Владикавказа, я нарочно часть пути прошел пешком. Шел через аул… Ну да ты рассказывай.