– Дорогая, я восхищаюсь тобой, – прошептал Джек.
– И все же тебе не помешала бы моя помощь, – сказала она, приподнимая бедра ему навстречу.
– Да, мне не помешала бы помощь, – пробормотал он, задыхаясь.
Джек уже думал, что знает Лилит, но она по-прежнему его изумляла. И едва ли хватило бы целой жизни, чтобы узнать ее.
Он двигался все быстрее, и Лилит, почти тотчас же уловив ритм его движений, раз за разом устремлялась ему навстречу. Наконец она громко вскрикнула и затрепетала. Несколько мгновений спустя Джек тоже содрогнулся, наполняя ее своим семенем.
Потом он вытянулся на спине рядом с ней, и она прильнула к нему, положив голову ему на грудь. Ему хотелось сказать ей, что он любит ее. Хотелось сказать, что он делает все, что в его силах, чтобы найти способ быть вместе.
– Джек, расскажи мне о Женевьеве, – попросила Лилит.
Он вздохнул:
– Лил, неужели тебе недостаточно своих огорчений? Неужели нужны еще и мои?
Она улыбнулась:
– Мне начинают нравиться огорчения. Пожалуйста, расскажи.
– Упрямая девчонка, – пробормотал Джек. – Что ж, слушай… Женевьева была нашей связной в Париже.
– Твоей и Ричарда?
– Да. Но я и понятия не имел, что она в действительности на стороне Бонапарта. И вот однажды утром я проснулся и увидел, что она впускает в комнату французских солдат, мушкеты которых были направлены в мою голову. На следующий день, вернее, ночью, Ричард, Фис и Мартин вызволили меня из гарнизонной тюрьмы, и мы неделю скрывались в катакомбах под Парижем.
Лилит вздрогнула.
– Неужели вы провели в катакомбах целую неделю?
– Да, целую неделю, и я не хотел бы пережить это снова. Так вот, Бонапарт уже направлялся на север, и Веллингтон искал случай переправить нас обратно в Англию, когда нам сообщили, что Женевьева с планами боевых действий Веллингтона и списком его шпионов уже на пути к Бони. Мы бросились за ней.
Какое облегчение наконец-то рассказать это человеку, который выслушает тебя внимательно, выслушает до конца!
– И, в конце концов, я нашел ее. Правда, ее сопровождали двое солдат. Когда же я застал Женевьеву одну, она подняла такой шум, что наверняка разбудила бы их и весь соседний гарнизон. Я сказал, чтобы она замолчала, но ей больше всего хотелось, чтобы меня убили. – На мгновение он закрыл глаза. – Поэтому я заставил ее замолчать. Я до сих пор думаю, что я мог бы сделать… что-нибудь другое, чтобы ей не пришлось умереть.
– Ты сделал то, что считал своим долгом, – сказала Лилит, пристально глядя ему в лицо. – Не следует мучить себя из-за этого всю оставшуюся жизнь. Джек, ты не должен терзать себя.
Он усмехнулся:
– Я предпочел убить ее. Не самый благородный поступок в моей жизни. И я не очень-то хочу об этом забыть.
– А лорд Хаттон думал, что ты убил ее из мести? – спросила она, рисуя пальцем круги на его груди.
– Едва ли можно обвинять его. Я понимаю, как это выглядело.
Джек накрыл ладонью ее руку, прижимая ее пальцы к своему сердцу.
– Вернувшись в Лондон, я совершил ряд скверных поступков. Мне казалось, уже не было смысла беречь свою репутацию, да мне это никогда и не удавалось. Но я никогда не сожалел об этом, пока не увидел тебя.
– Ты же хотел отомстить мне за оскорбление! – Лилит засмеялась.
Она знала его лучше, чем он думал.
– Возможно. Сначала. Но если ты это знала, то почему вообще разговаривала со мной?
Лилит долго молчала, глядя ему в глаза. Затем наклонилась и поцеловала его.