В мире насекомых. Кто они такие? Маленькие жители нашей планеты?..: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Неожиданное открытие секрета ос ошеломляет. Все выглядит просто: норка коротенькая — оса скоро закончит развитие, выберется наружу; норка длинная — развитие будет тянуться долго, пониженный темп жизни перейдет в сон. Вот только непонятно, как осы угадывают, когда им полагается рыть короткие или длинные норки, не могут же они предугадать климатическую обстановку. Быть может, в обильные осадками годы во влажной земле нет необходимости рыть глубокие норки и добираться до влажного слоя земли. Но все это только догадки.

Очень интересно продолжить наблюдения, а также посмотреть, что будет во второй половине дня, где залягут спать на ночь осы, и не воспользуются ли они своими норками. Но солнце уже высоко повисло над пустыней, его горячие лучи немилосердно жестоки, обжигают тело, ноги печет через подошвы обуви, пересохло во рту, мучает жажда, давно пора передохнуть в тени машины. И ос стало меньше, у них наступает обеденный перерыв.

С сожалением расстаюсь с замечательным такыром. Ну что же, — успокаиваю я себя, — может быть, удастся еще не раз встретиться с осами.

Яблоневый сад в цвету. С раннего утра над белыми цветами без устали трудятся пчелы. Прилетают лакомиться нектаром и другие насекомые. В саду раздается легкое жужжание крыльев, оно сливается с гулом пробуждающегося города.

Из глубины сада доносится ворчливый голос хозяина. Он ругает своего сына и грозится его наказать. Мальчик, его зовут Сеня, бросал комья грязи, и они прилепились где-то возле крыши дома. Сеня упорно не признает за собою вину, и в его словах слышится горечь незаслуженной обиды. Обвинитель непоколебим, жесток, и голос его повышается с каждым словом.

Поздно вечером я вспоминаю о комьях грязи, прилепившихся под крышей, и тогда приходит неожиданная догадка. Виновен ли мальчик? Что, если это гнездо какого-нибудь насекомого? Мало ли кто делает из глины убежища. Рано утром Сеня раздобыл лестницу, и мы оба лезем по ней снимать комья грязи. Их всего два, оба размером с крупное яблоко. Они очень прочно прикреплены — одно к карнизу дома, другое — к продольной балке крыши. Руками их не оторвать. Осторожно пытаюсь отделить загадочное сооружение ножом. Вскоре один комок уже в моих руках, он целый и невредимый. Хорошо видно, что это не комок засохшей грязи, а чье-то сложное строение. Может быть, в нем есть и что-то живое, оно уже пробудилось, копошится и собирается выбраться наружу?

— Конечно, копошится! — уверяет Сеня, изо всей силы прижимая таинственный комок к уху.

— Вот, послушайте сами, — настаивает он, — очень даже хорошо слышно, как кто-то копошится!

Но кроме жужжания насекомых над белыми яблонями я ничего не могу уловить. Холодный, шершавый комок глины мне кажется мертвым.

Второй кусок с продольной балки удается отделить с еще большим трудом: маленький край его обламывается, и под ним оказывается дырочка, ведущая в пещерку. Что там в ней находится? Придется привязать отвалившийся кусочек глины веревкой. Другие комья глины потеряны, вчера отец Сени их сбил и, конечно, выбросил.

На дно большой стеклянной банки я кладу вату, на нее помещаю два комка глины — чьи-то таинственные домики. Сверху банку покрываю бумагой, обвязываю ее бечевой. В бумаге, чтобы проходил воздух, проделываю иголкой дырочки.

Проходит месяц. Давно отцвели яблони, покрылись густыми зелеными листьями и запестрели маленькими яблочками. В банке никого нет, и лежат в ней по-прежнему сухие комья глины. Наступает второй месяц. Лёссовая пыль жаркого лета припудрила зеленые листья яблонь. Яблоки подросли и стали зарумяниваться. Возвратившись из командировки, смотрю на банку с глиною. В ней что-то произошло. На поверхности комков зияет несколько круглых отверстий. Но в банке никого нет. Цела и бумажная покрышка. Что же произошло?

Осторожно снимаю бумагу, извлекаю комья глины. Запутавшись, в вате лежат мертвые изящные осы. Они прогрызли толстую глиняную покрышку своего жилища, видимо, долго метались, пытаясь найти выход из неожиданного заключения, и, не найдя его, истощив силы, погибли. Какая ограниченность инстинкта! Преодолеть твердую преграду глиняного домика и оказаться беспомощным перед тонким листом бумаги. Освобождение из своего домика было завершено, а дальше по цепи закодированных инстинктов не полагалось никакого препятствия для выхода на свободу.

Осы — чудесные. Изящная голова с выпуклыми глазами, черная мощная грудь в нежных, как бархат, волосках, узкие прозрачные, чуть с желтизной крылья, очень цепкие, ярко-желтые с черными колечками ноги. От груди шла необычная тоненькая, как иголочка, талия, соединяющая грудь с черным блестящим брюшком. В этой талии должны были проходить кишечник, нервный стволик, кровеносный сосуд и мышцы!

Внешность осы характерная, я сразу узнал осу-сцелифрона, вид, часто обитающий в поселениях человека. Она охотник на пауков, которыми и снабжает своих деток, замуровывая их в глиняные домики. Жаль, что с нею пришлось познакомиться при столь печальных обстоятельствах.

Но на следующий день я увидел в банке живую осу с нервно вибрирующими усиками, бодрую, энергичную, смелую. И выпустил ее на свободу. И еще несколько ос выбралось из своего заточения. Но одна моя пленница оказалась особенной. На поверхности глиняного домика сперва появилась маленькая дырочка, а по стенкам банки, суетясь, ползал яркий синевато-зеленый незнакомец с красивым, похожим на пылающий уголек, кончиком брюшка. Это была изумительной красоты оса-блестянка.

Оса-блестянка известная разбойница. Она подбрасывает яички в домики пчел и ос. Из яичка выходит ее личинка и в первую очередь уничтожает личинку хозяйки, а затем и ее еду, приготовленную ей матерью.

Жизнь сцелифронов, в общем, известна. Самка осы лепит близко друг к другу круглые кубышки, похожие на бочонки. В них она затаскивает парализованных пауков. Как только кубышка заполнена, в нее откладывается яичко, и выход из нее тщательно замуровывается глиной. Когда силы осы-матери истощаются, она закрывает все кубышки сверху глиняной нашлепкой, заканчивая на этом свой жизненный путь.

Видов сцелифронов немного. В нашей местности их всего три. Окраска и размеры разнообразны, но для всех них характерна тонкая и длинная, как стебелек, талия.

Молодые осы из своих домиков выбирались не сразу, а постепенно, едва ли не в течение всего лета. Отчего так, трудно сказать. Возможно, если бы все осы выходили в одно время, им было бы трудно найти для пропитания своего потомства пауков. К тому же, разновременный выход из гнезда братьев и сестер препятствует внутрисемейному скрещиванию.

Из двух глиняных комков, снятых вместе с Сеней, вышло около десятка ос. Последняя выпорхнула в сад через окно моей комнаты уже в начале осени.

Теперь, когда общий домик опустел, я принялся за его обследование. По дырочкам было легко угадать, где располагалась каждая кубышка. Отверстия же шли в два ряда в шахматном порядке. Но ряды оказались неполными, две кубышки почему-то были не распечатаны. Пришлось отложить их вскрытие, а банку отправить в дальний угол книжного шкафа.

Прошел год. Я услышал в книжном шкафу шорох и вспомнил о глиняных домиках. В банке ползал сцелифрон, а по стенке бегала, суетясь, нарядная оса-блестянка. Теперь все кубышки были пусты.

Выход сцелифрона и его врага с опозданием ровно на год меня озадачил. Наверное, это запоздание для чего-то было необходимым, закономерным. Представьте себе, год был чем-либо неурожайным для пауков или их сильно уничтожили другие хищники или наездники, покосила какая-либо болезнь. Тогда все поколение сцелифронов вымерло бы, не дав потомства. Вот тогда осы, проспавшие в своей колыбельке целый год, выгадали, так как на второй год пауки могли появиться. Значит, запоздалые осы были чем-то вроде страхового запаса, хотя, может быть, он, этот страховой запас, не был нужен в данном случае.

Почему же лишний год проспала оса-блестянка? Видимо, личинка блестянки уничтожила как раз ту личинку-хозяйку, которой было предназначено проспать лишнее время. Каким-то путем состояние будущей засони передалось ее пожирательнице — личинке-блестянке.

С подобным же порядком жизни я встретился в 1951 году у одной обитательницы пустыни — тамарисковой моли и ее врага — наездника и назвал это явление «продолженной сопряженной диапаузой».

Осы-сцелифроны мне очень понравились, встречая их в природе, я никогда не упускал случая за ними понаблюдать. Впоследствии убедился, что эти осы по поведению очень сходны с осами-аммофилами, о которых было только что сказано.

У ручейка, протекавшего мимо скалы, образовалось что-то вроде большого навеса. Под ним могла бы уместиться целая отара овец. Обычно в таких местах на скалах всегда гнездятся осы-сцелифроны. В надежде встретиться с ними я принялся осматривать камни и не ошибся: два больших комка глины свидетельствовали о том, что здесь немало потрудилось это изящное насекомое. На одном из комков снаружи виднелась большая запечатанная кубышка осы, и на ней сидел черно-желтый сцелифрон Sceliphron discillatorum. Он был очень занят и не заметил моего приближения, что и позволило к нему присмотреться.

Оса занималась странным делом. Она грызла глиняную крышечку строения. Вот она несколько раз прожужжала своим вибратором, сбоку проделала узенькую щелочку и стала быстро вести разрез по самому краю крышечки.

Сцелифрон, распечатывающий собственную кубышку-жилище детки? Это событие казалось необыкновенным. В голове быстро промелькнули разные предположения. Обычно, изготовив кубышку, оса натаскивала в нее парализованных пауков, и, запечатав наглухо жилище своего потомка, прекращала на этом все заботы о нем. Осы этого рода, обитающие в Новом Свете, вначале затаскивают в ячейку добычу, а потом уже кладут яичко. Осы Старого Света поступают наоборот, то есть сперва кладут яичко, а потом заносят добычу. Такой строгий распорядок работы запрограммирован в их инстинкте. И, как считают энтомологи, он никогда не нарушается.