В мире насекомых. Кто они такие? Маленькие жители нашей планеты?..: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Охотники и парализаторы

Со словом оса у человека, несведущего в энтомологии, возникает образ насекомого, испещренного желтыми и черными полосами, строящего бумажные соты и обладающего свирепым нравом, независимым характером и ядовитым жалом. В действительности ос очень много и самых разных. Но у всех большая подвижная голова на тонкой коротенькой шее, с крупными глазами, острые и крепкие челюсти, довольно мощная грудь, несущая четыре небольших прозрачных крыла, а брюшко, сидящее на тонкой талии, вооружено жалом. Все осы хорошо ползают и превосходно летают.

Осы относятся к подотряду Жалящих большого отряда Перепончатокрылых. По числу видов этот отряд уступает лишь отрядам Жуков и Бабочек и насчитывает около ста тысяч видов. Осы занимают в отряде Перепончатокрылых едва ли не тридцатую часть видов и относятся к нескольким десяткам самостоятельных семейств.

Образ жизни ос очень разнообразен. Вместе с муравьями и пчелами они самые высокоразвитые насекомые, обладающие хорошо выраженным мозгом и сложными инстинктами. Большинство ос охотники, при этом охотники высокоспециализированные, то есть приспособленные нападать на строго определенную добычу, хотя сами взрослые питаются большей частью нектаром. Обычно они убивают или парализуют добычу-насекомое точными ударами жала в мозг и в несколько нервных узлов, приготовляя своеобразные живые консервы, на которые уже и откладывают яичко. Нет почти ни одной сколько-нибудь крупной группы насекомых, на которую бы не охотились осы, и не использовали ее для прокормления своего потомства.

У ос превосходно развит инстинкт заботы о потомстве.

Для своих личинок они строят отличные убежища в виде особым образом устроенной норки с подземными пещерками, иногда в форме кубышек, бочоночков или цилиндриков с плотно подогнанными крышечками и многими другими особенностями архитектуры жилища.

Разумеется, каждый вид осы обладает своими особыми правилами строительной техники. Оса-мать за свою недолгую жизнь готовит несколько приютов для личинок, сама же и беспокоится о воспитании потомства.

Личинки ос червеобразные, с неразвитыми глазами, безногие, светлые, с нежными покровами, беззащитные. Уничтожив запасы еды, заготовленные матерью, они окукливаются в своем укрытии, впоследствии превращаясь во взрослую осу.

Некоторые осы стали жить большими слаженными обществами, в которых царят строгие порядки строительства, разделения труда и многое другое.

Немногие осы приспособились к паразитическому образу жизни, то есть откладывают яички в тело другого насекомого или, подобно кукушке, подбрасывают яйца в гнезда других ос или даже пчел.

Осы всегда очень подвижны, энергичны, вечно в движении, в поисках охотничьих трофеев, в бесконечных заботах по строительству жилищ для своего потомства и поэтому интересны для того, кто любит природу.

Весна была необычной. Часто шли дожди. На смену низким травам-эфемерам выросли высокие растения, одни цветы сменялись другими. Пустыня стала неузнаваемой и казалась похожей на роскошный луг. Среди зеленого раздолья появились пышные растения, которых давно не было видно в этих местах. Их семена дремали много лет в земле, ожидая вот такой, как сейчас, редкой и счастливой весны.

В мире насекомых царило необычайное оживление. Разнообразные мухи, жуки, бабочки, осы, пчелы носились без устали с утра до ночи, усаживались на цветы, чтобы передохнуть и полакомиться нектаром. Среди них были, вероятно, и такие яички, личинки или куколки которых, подобно семенам влаголюбивых растений, тоже лежали несколько лет без движения и признаков жизни, терпеливо дожидаясь благодатного времени.

Ложбина между лёссовыми холмами у подножия Курдайского хребта вся сиреневая от расцветшего дикого чеснока. Местами к нему примешивается голубой цвет незабудок. Где-то здесь хозяйничают пауки и, видимо, очень удачна их охота, так как во многих местах слышен жалобный звон крыльев погибающей в тенетах хищника мухи.

Среди высокой травы трудно разглядеть, что творится на земле. Даже незабудки, такие маленькие и скромные в обычные годы, стали великанами, вымахав едва ли не выше колена, а круглые, как шар, сиреневые головки чеснока дотянулись до пояса. Как среди них увидеть хищника, вонзившего ядоносные крючья в тело добычи? Вот и рядом слышен жалобный звон крыльев, но не видно ни паука, ни его паутины. Делаю несколько шагов в сторону звука, и он вдруг смолкает, отхожу назад — возникает снова. Нет, тут паук не причем, и не жертва его поет крыльями.

На красных маках повисли кучками мохнатые жуки-олёнки, все перепачкались в желтой пыльце. Местами цветки захватили юркие черные жуки-горбатки и быстро снуют меж тычинок. Расселись по травам красные с черными пятнам жуки-коровки. В воздухе носятся крупные черные осы-сколии с ярко-желтой перевязью на брюшке. Они гоняются друг за другом и так стремительны в полете, что их ни разглядеть, ни сачком поймать. Бабочки-голубянки не спеша перелетают с цветка на цветок.

Осторожно шагаю по траве… Но крылатый незнакомец, очевидно, обладает отличным зрением. Звук снова прерывается. Попробую ползти…

Вот оно что! На небольшой площадке, каким-то чудом свободной от буйной растительности, вижу осу-аммофилу с тонкой длинной талией и таким же узким длинным брюшком, украшенным красной перевязью. Ее поза необычна: голова опущена книзу, тонкое длинное брюшко торчит почти вертикально кверху, цепкие ноги расставлены в стороны. Крылья осы-аммофилы мелко вибрируют, издавая ту самую жалобную песенку, услышанную мною ранее. Длинными крепкими челюстями оса роет землю и отбрасывает комочки в стороны. Несколько минут работы — оса забирается по грудь в вырытую ею ямку. Иногда она бросает работу (тогда жалобный звон крыльев смолкает), выбирается наружу и бродит вокруг несколько секунд, как бы желая удостовериться, что все спокойно, и ничто не угрожает ее мирному занятию. Оса очень зорка, и мне приходится быть осторожным: она замечает самое легкое движение. Вот и сейчас вспорхнула и скрылась среди зарослей трав. Но вскоре возвращается и закапывается в норку еще глубже. Из земли уже торчит только черный кончик брюшка с красным колечком. Вот и брюшко исчезло. Работа идет под землей. Жалобный звон крыльев становится все глуше и прерывистей. Крылатая труженица часто выбирается из норки с комочком земли в челюстях.

Видимо, труд осы нелегок и иногда она не прочь его прервать. Покружившись у норки, она улетает в сторону, усаживается на цветок чеснока, лакомится нектаром и, отдохнув, снова принимается за работу.

Наконец, норка закончена. Возле нее высится холмик выброшенной земли. Спешно почистив запыленное тело, аммофила деловито мчится в сторону, торопливо перелает с травинки на травинку.

Я едва поспеваю за беглянкой, напрягая внимание и зрение, чтобы не потерять ее из виду. Нелегко достается этот бег! К счастью, оса повернула обратно, теперь уже пешком волочит в челюстях большую зеленую гусеницу бабочки-совки. Гусеница неподвижна, явно парализована.

Жаль, что не удалось увидеть, как аммофила обездвижила свою добычу. Эта оса — тонкий анатом. Найдя гусеницу, она острым жалом наносит несколько точнейших ударов, попадая сперва в мозг, а затем в нервные узлы в каждом членике тела. Никто этому искусству осу не учил, и все изумительные по точности приемы совершаются инстинктивно.

Теперь мне легче следовать за осой, несущей тяжелую добычу. На обратный путь — около шестидесяти метров — оса затрачивает приблизительно пятнадцать минут. Хорошо, что нет никого поблизости, и я могу, не стесняясь, ползти, волоча за собою полевую сумку, сачок и фотоаппарат.

Вот и знакомая голая площадка среди густой травы с холмиком свежевыброшенной земли. Интересно, как аммофила запрячет свою добычу?

Оса бросила гусеницу, скользнула в норку, как бы желая убедиться, что никто в нее не забрался, выскочила наружу, схватила челюстями гусеницу за голову и стала пятиться. Охотник и его добыча скрылись под землей. Сейчас там, в глубине норки, оса откладывает яичко и прилаживает его к зеленой гусенице…

Проходит несколько минут. Оса выбралась наверх, схватила комочек земли и скрылась с ним в норку, выскочила за другим, третьим.

Очевидно, норку нельзя засыпать мелкой землею. Здесь необходим пористый материал, кусочки земли, между которыми бы оставались щели.

Комочков много, но пролившийся ночью дождь смочил их, и они прилипли к поверхности земли. Их надо оторвать, и оса это делает без всякого труда. Но почему в то мгновение, когда она хватает челюстями слежавшиеся комочки, раздается жалобная песня крыльев? Неплохо бы взглянуть на осу через лупу. Раньше оса, собирая строительный материал, несколько раз подползала ко мне и даже прыгала через мою руку.

Работа неутомимой труженицы близится к концу. Норка почти закрыта. Оса-аммофила уже не помещается в ней. Еще несколько минут — детка будет окончательно устроена. Оса направляется к комочку земли под моей рукой, хватает его челюстями. Лупа наготове… Крылья вибрируют, в унисон им вибрирует и голова, вибрация тела осы передается комочку земли, на нем появляется трещинка, он отваливается… Так вот в чем причина жалобного пения крыльев! У осы имеется прибор «вибратор». Резкие колебания ее тела, судя по тону звука, не менее 300–400 в секунду разрушают материал, делают его податливым. Какая замечательнейшая техника земляных работ!

Но наблюдение за одной осой не доказательство. Чтобы окончательно убедиться в своем предположении, я изучаю работу многих ос-аммофил, и сомнение исчезает. Теперь можно смело утверждать, что аммофилы пользуются вибратором, роют с его помощью норки, отрывают от поверхности земли прилипшие кусочки и мелкие камешки. Вибратор — очень мощное орудие, только применением его можно объяснить столь успешную и быструю работу по сооружению норки. За полчаса в плотной почве пустыни оса выбрасывает грунт по объему в 20–40 раз больше объема своего тела.