— Вера Георгиевна, Вы простите нас, если мы с Василием Александровичем еще минутку-другую переговорим наедине? Благодарю. Подождите, я его Вам скоро верну.
— Конечно, Государь, — пискнула Верочка, присев в реверансе, и выскочила за дверь.
Николай притворил ее поплотнее, и быстро повернулся к Балку:
— Василий Александрович, все потом, кроме вот этого: я просмотрел списки. Сделал себе небольшую выписку. Но время! Мы отправляемся в Артур и Владивосток, поездка долгая. А терять не хочется ни дня. Так что, пока забирайте-ка это все обратно.
Вот Вам четыре записки от меня. К Столыпину, Коковцову, Дурново и Менделееву. Сначала пойдите к Дмитрию Ивановичу. Можете сослаться на данные военной разведки, или сами придумаете, что надо. Но нужно начинать действовать немедленно. И по геологии, и по людям. Ведь, Вы правы, кого-то просто нужно спасать. А экспедиции спешно организовывать. Деньги на самые срочные траты Минфин выдаст под подпись Менделеева, об этом, собственно, я и написал Коковцову. Так что, как любит говаривать Михаил Лаврентьевич: инициатива наказуема. Впрягайтесь и в это тоже. Заодно и с людьми из «первой шеренги» познакомитесь. А с Зубатовым — второй список.
Если вдруг почувствуете какой-то нездоровый интерес к себе с чьей-либо стороны, можете поставить в известность Петра Николаевича, он предупрежден. А паче чаяния понадобится отдельное мое вмешательство — немедля телеграфируйте.
Ну, вроде все. Теперь ступайте. С Богом!
— Извините, Государь, но я дерзну попросить Вашего разрешения уделить мне еще минут пятнадцать. В свете полномочий, данных мне Вами утром. К сожалению, уже успел возникнуть вопрос, требующий Вашего решения. Причем безотлагательного.
— Вот как? Да, конечно…
— Благодарю Вас, Государь, — с этими словами Василий быстро выглянул в коридор, шепнул Верочке «Беги к себе, счастье мое, я задержусь», и плотно прикрыл за собой дверь императорского купе-кабинета.
— Что-то случилось, Василий Александрович?
— Да. И как мне представляется, ситуация весьма серьезна, Ваше величество.
— Давайте-ка без титулов, хорошо? Когда мы одни.
— Спасибо, Николай Александрович.
— Итак? Я весь внимание…
— Я не получил от Вадима, то есть от Миши, доклад о задуманном Вашими дядьями Владимиром и Николаем госперевороте. Своевременно не получил.
— Но я посчитал, что я в праве не…
— НЕТ. Теперь, больше не вправе. И если Вы хотите, чтобы я занимался проблемами обеспечения внутренней и внешней безопасности Российской империи с учетом опыта спецслужб моего времени и, следовательно, в первую очередь Вашей безопасности, Николай Александрович, как главы государства, я должен СВОЕВРЕМЕННО, то есть сразу, получать исчерпывающую информацию обо всех событиях, потенциально опасных для Вас и Вашией семьи. О выявленных событиях. Равно как и о людях или организациях, ко всем этим событиям имеющих прямое, либо косвенное отношение. В противном случае я не смогу эффективно анализировать ситуацию и предлагать способы реагирования на возникающие угрозы! В итоге, все закончится очень и очень плохо.
Так что, если Вы со мной не согласны, Государь, брать на себя ответственность за данное направление работы я не готов. Прошу простить! Вы можете располагать мной на любом другом участке, но…
— Василий Александрович, прошу, только не горячитесь, пожалуйста. Я все понял и должен тотчас извиниться перед Вами за то, что еще утром не поставил Вас в известность об этом, но…
— Не у меня, Государь, а у Ваших близких Вам стоит попросить прощения. Которых Вы сейчас оставили в Царском Селе фактически в роли заложников.
— Ну, только не преувеличивайте, пожалуйста. Ведь Зубатов, Плеве и Дурново вполне контролируют положение в столице. Великий князь Сергей Александрович думает сейчас о моем предложении принять командование над гвардейцами, так что…
— Так что он и будет, в случае чего, первой жертвой мятежа. Как мне стало известно, Ваши дядья планировали поднять против Вас четыре гвардейских полка. Так позвольте полюбопытствовать, а все ли замешанные в этом несостоявшемся действе офицеры из их рядов уже убраны?
— Нет. Но все они дали слово…
— Ясно, Ваше величество. В ответ могу лишь процитировать Вам слова англичанина Конан-Дойла из его замечательной книжки про сыщика Холмса: «последние несколько месяцев Вы ходили по краю бездны».
Кстати, как обеспечивается устойчивость власти на время Вашего вояжа на Дальний Восток?
— В Москве я планирую огласить Манифест, о наделении Императрицы Александры Федоровны регентскими полномочиями на время моего отсутствия.
— Ясно. Это — окончательная катастрофа…
— Господи! Ну, с чего Вы взяли такое, Василий Александрович!?
— Предположим, Вы гибнете в ходе этой поездки. Гвардия готова к мятежу. ИССП по численности и вооруженности с ее силами не сравнится. Про полицию и жандармов я скромно умалчиваю. Лица из Вашего семейства, в мятеже заинтересованные, в наличии. Известные и уважаемые. Их отношение к Вашему «думскому» манифесту известно. Ваш малолетний сын — гемофилик. Жена петербургским высшим светом не любима и никаким авторитетом в сферах не пользуется. От слова совсем. Ваша матушка, Вдовствующая Императрица, ее не поддержит, ибо Александра — немка. Мне продолжать?