Хорошего настроения хозяину бала все это не добавляло…
Следом за Ксенией и Дубасовым, должны будут выступить на паркет Великий князь Сергей Александрович, «князь-кесарь Московский» — как его полушутя, полусерьезно именовали в сферах, с его блистательной супругой, первой красавицей Двора, Великой княгиней Елизаветой Федоровной. А за ними, после очередных трех великокняжеских пар, — ее главная соперница в свете по части женского очарования, утонченности вкуса и «калибра» драгоценностей, — несравненная Зинаида: княгиня Юсупова с ее достойным супругом, бравым полковником кавалергардов, графом Сумароковым-Эльстоном…
И вот — наконец! Три тяжелых удара жезлом. В зале — тишина. Медленно начинают отворяться массивные, резные двери, и в ту же секунду высокий, зычный голос главного церемониймейстера торжественно возвещает:
— Его Величество, Государь-Император!
Обычно случается, что главная интрига бального вечера в Высочайшем присутствии вскрывается лишь после мазурки, когда приглашенные узнают: кто же именно удостоен чести отужинать в кругу Государя, а кому, и таковых подавляющее большинство, остается надеяться на «следующий раз». Которого вполне может и не быть. Однако этот памятный бал в Алексеевском дворце был щедр на неожиданности.
Первая приключилась уже в дебютном туре вальса, когда Великая княгиня Ольга Александровна решительно вышла в круг в паре с Михаилом Банщиковым. Не где-то там, ближе к концу танцевальной программы, что было бы вполне манерно с точки зрения и понятий высшего света. А во втором танце вечера, который был, фактически, чуть ли не протокольным мероприятием! Естественно, все ожидали увидеть в партнерах любимой сестренки Государя или хозяина бала — Алексея Александровича, или кого-нибудь из нескольких присутствующих великих князей. Ну, или хоть германского посланника, в конце концов. Но чтобы — вот так! Да еще и под одобряющую улыбку Николая.
Вторая интрига воспоследовала тотчас: комкая весь заведенный регламент, явно по желанию вдовствующей Императрицы, Алексей Александрович, его брат Сергей и она сама, удалились в малую гостиную вместе с Государем, а оттуда в кабинет генерал-адмирала. Очередной круг вальса повел Константин Константинович с супругой. Скорее всего, вознегодовав, Мария Федоровна и Алексей Александрович с братом вознамерились высказать Николаю за дерзость Ольги, которая, очевидно, произошла с его попущения.
И только от очень внимательных глаз, а таковыми, безусловно, обладали посланники Британской и Германской империй, не укрылось, что буквально через минуту-другую обер-гофмаршал неожиданно пригласил пройти за ним их французского коллегу…
Третья интрига вечера стала первой сенсацией дня. Закончив кулуарные семейные объяснения, Николай вновь вышел в бальный зал. Бледный и сосредоточенный, он прошел один единственный круг танца с Александрой Сергеевной, супругой адмирала Дубасова, о чем-то накоротке переговорил с самим морским министром и его офицерами, после чего неожиданно покинул бал, перед этим явно прохладно простившись с матерью и дядей. Монаршье неблаговоление генерал-адмиралу в час его триумфа! Это нечто…
От уже упомянутых ранее очень внимательных глаз не укрылся маленький нюанс: Императора на выходе из зала встретили и проводили к его экипажу возникшие невесть откуда «люди в черном». Офицеры Секретного приказа. Так… и что тогда это было? Простая семейная разборка, или же?.. Сэр Чарльз Гардинг не долго терзался этим каверзным вопросом. Переданная ему записка оказалась краткой и лаконичной: «Срочно приезжайте в нашу миссию. Вопрос чрезвычайный! Искренне Ваш, Бомпар».
Последней интригой бала, ставшей прямым следствием первой, и второй главной его сенсацией, стал скандал. Раздосадованный отъездом Государя и афронтом ЕГО вечеру со стороны Ольги Александровны, Алексей Александрович в кругу близких ему адмиралов и офицеров, после очередного опорожненного бокала, выдал, что «наверное, Вильгельм II платит Банщикову больше, чем этот выскочка получает от Царя, продажи новомодных пилюль и всех своих биржевых афер вместе взятых». Кто-то шепнул об этом фон Гинце. Дипломатичный Пауль — Вадику. А Вадик, изрядно взвинченный всеми происшествиями сегодняшнего вечера и ожиданиями завтрашних событий, поведал Ольге.
Вообще-то, рассказал, чтобы посмеяться с ней вместе. Только вот или в женской психологии он что-то не учел, или так и не познал за год особенностей реакции на наезды титулованных особ. Итогом ее искрометного объяснения с дядей стал демонстративный отъезд Великой княгини с бала. В сопровождении Банщикова, естественно…
Персонально к тебе, Вадим, у меня больше вопросов нет. Потому, что просто слов нет. Детский сад! Хотя, если Николай пока с дядюшками и своей маман в контрах — это не так уж и плохо. Но, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, к вам обоим один вопросик возник. И серьезный. Поэтому, прежде чем думать, как жить дальше, давайте-ка придем по нему к общему знаменателю. Нет возражений? Тогда излагаю пропозицию.
Во-первых. Согласны ли вы с тем, что хотя за этот год напряга, мы серьезно помогли нашей матушке России отползти от края братоубийственной мясорубки, но заодно, в довесок, так сказать, поспособствовали и дворянству вообще, и семейке Романовых в частности, усидеть на верхушке пищевой пирамиды? При этом наступив на горло не только революционерам-отморозкам и прочим бунтарям-экспорприаторам, но и вполне вменяемым, умным и патриотичным людям. Понимающим не хуже нашего, что жить в условиях вседавления зажравшегося, паразитического класса, народу уже невмоготу.
Думаю, Вадюшь, насмотревшись на столичные нравы ЭТОЙ буржуазии, ты понял уже, что наш общий знакомый «успешный предприниматель и эффективный менеджер» Анатом и здешние существа типа Рябушинских — духовно-ментальные братья?
— Типа того…
— Василий, а ты что же, лично революционный процесс возглавить хочешь?
— Боже упаси, Петрович. Просто расставляю акценты.
При этом я вовсе не отметаю, что среди толпы дворян есть и вполне разумные, дальновидные люди, понимающие не хуже нас, что ТАК дальше жить нельзя. И если на горящие усадьбы отвечать лишь «столыпинскими галстуками», нагайками и залпами в упор, катастрофа неизбежна. Не сомневаюсь я и в том, что среди здешних российских буржуев есть вменяемые и даже патриотичные люди. И раз мы выбрали консервативную сторону баррикад, путь реформ, то и на тех, и на других, нам и нужно будет опираться. Ну, раз все с этим согласны, тогда продолжу.
Во-вторых. Петрович, как ты думаешь, какая последняя мысль у меня крутилась в башке, когда проф с Фрилансером своим, меня к саркофагу подключали? Не знаешь? А я вот прекрасно ее помню: сразу тебе мозги вышибить, или сперва — в тушку, а уж потом — контрольку. А чему тут удивляться, Вадик? «Задача, которую папа озвучил» тут совсем непричем. Вы себя хоть на минуту в моей шкуре представляли?
С тобой, Петрович, все ясно и просто. Как с котелком без ручки. Тебе только дай «Микасу» утопить по принципу «Д квадрат Пи Эр»: «Давай-давай! Потом разберемся!» Да и с тобой Вадик — не сложнее: свалить из этого дерьма самому, но сперва к нам подлизаться, да папаню потом сюда вытащить. Я представляю, как ты прифигел, когда ясно стало, что четвертый — это Фридлендер.
А вот как мне все это!? Страны — нет. Всех кого знал, с кем вместе под пулями на брюхе ползал, на караван ходил или к козлопасам на огонек, тоже нет. Прикончил их всех твой папик. Одним щелчком тумблера! Вопросик наводящий: я ему что-то должен был?
Так что перспектива на дальнейшее рисовалась вполне логичная. Петровича — за борт без мозжечка. Знал юнош дофига, как много. Самому — на «Варяге» до первого порта. А оттуда — на Гудзон. С моими-то знаниями, умениями и молодой-то тушкой, а я знал уже перед переносом, кого они тут зацепили, — ого, робяты…
Я бы так устроился, что любому Арику Шварцу и не снилось бы, блин! Но вот когда я прочухался тут, все это благое намерение сдулось. Потому как Вася Балк… он оказался не просто молодым. И не просто храбрым парнишкой. Он еще и только что побывал в первом своем бою. И кроме присяги, Родины и прочих звонких словесов, которые в его черепушке были не просто звуком, он теперь еще и ОБОЖАЛ своего героя-командира.
И такой у нас с ним интересный диалог вышел… типа, «сам с собою я веду беседу», что дальше все было так, как было. Спасибо тебе, Петрович, что коньяку вовремя плеснул. А то ведь крыша и уехать могла. Или моя, или его. А уж совсем МЫ едины стали в Артуре. Веруньчику за то спасибо: лишь после ее убойного взгляда вы оба и получили окончательную амнистию. А не отсрочку. Ясно я выражаюсь? Хотя именно сейчас, если рассуждать «по-коловски», самое милое дело — мне вас всех валить и рвать когти.
Ага?.. Теперь оба вылупились. Ладно. Для наивных поясню. И это будет как раз, в-третьих: войну мы Николаю выиграли, революцию в зародыше притушили. До фига чего ценного на тему кто, что, где и как — слили. Молодцы! Теперь ставим себя на его место.
Что там дальше, какая еще польза ему от нас? А может, наоборот, ВРЕД? Ведь и Балк, и Руднев, и Лейков, вернее, те, кто в них сейчас сидят, выросли в социалистической республике. Без царя. И республика эта прекрасно себе развивалась после его убийства. Что там они еще задумали, а? Вадик тоже не далеко от них ушел. Да и брать на себя, не много ли он стал? Может, ну их, эти риски? И так много чего нагородили. Зачем мне эти нервотрепки с родней, эта чертова конституция? Армия и флот со мной. Достаточно, не?
Понимаете теперь, на какой мы скользкой дорожке? А если сюда добавить еще, что обуревший германец этим своим набегом на Петербург и нашими с ним целованиями, де факто поставил мир на грань всеобщей войны? Да. Не через десять лет, а уже завтра! Вы озадачились хоть на минутку тем, что думают обо всем этом в Париже и Лондоне?..
Да еще круг посвященных — шестеро со стороны. Это уже чудовищно много. И двое из них — женщины. Это сегодня все славно, Вадик. Поскольку любовь. А вдруг — возьмет твоя, да и разлюбит? Или хуже того: ты дуриком залезешь на кого-нить, и донесут? А от любви до ненависти сколько? А Императрица? Да, скрытная. Да, себе на уме. Но психованая же! Ладно, Мишкин и Макаров, за них почти не беспокоюсь — у первого своя любоФФ на носу, а второй слишком мудр для глупостей. Но уже имеем два заведомо слабых звена, плюс батюшка — вещь в себе и непрогнозируемый Фрилансер, мать его…
Это, ребятки, безумно много для того, чтобы считать ситуацию контролируемой.