— Довольно… — Николай с тяжким вздохом опустился в кресло у стола, — Что же мы теперь будем делать, Василий Александрович?
— Перестанем делать фатальные глуп… ошибки. Для начала.
— Ваши предложения?
— Вы сегодня назначаете регентом Михаила Александровича.
— Согласен.
— Вы подпишите и передадите ему письмо на имя командиров преданых Вам полков Гвардии, шефами которых являетесь Вы, Михаил, Цесаревич и Ваши дочери. Письмо о прямом их подчинении в случае особых обстоятельств Михаилу, а если его нейтрализуют, то — Зубатову. И еще такие же письма на имя Дурново и Плеве.
— Хорошо.
— А на имя Зубатова Вы подпишете отдельное письмо. Вот такого содержания. Если что-то нужно поправить — зачеркните или впишите пером, — с этими словами Василий положил перед Императором небольшой листок бумаги с машинописным текстом.
— И с этим согласен, Василий Александрович, — Николай быстро пробежал его глазами, — Получается, Банщиков все-таки проинформировал Вас по ситуации заранее?
— Нет, Государь. Я узнал о случившемся менее час назад. Так что Михаил данное Вам обещание ничего не сообщать мне письменно, выполнил. К большому сожалению. Вы согласны с тем, что это письмо повезу я?
— Конечно. Только когда Вы успели его составить и где напечатали!?
— На «Варяге» во Владивостоке. Я предположил вероятность подобного развития событий сразу после того, как Михаил Александрович радостно сообщил мне, что Вы телеграфировали ему о твердом решении посетить армию и флот на Дальнем Востоке ПОСЛЕ оглашения конституционного Манифеста, а мое назначение в контору Зубатова окончательно решено. Тогда же я попросил Михаила организовать отправку в Петербург отобранных мною бойцов, лучше всех показавших себя под Артуром и Токио, вместе со мной. А также ряд отличившихся офицеров из полков Щербачева. Соломку приходилось стелить быстро, чтоб не так больно было падать, если что…
— Чудеса какие-то. Честное слово, вот теперь Вы меня уже по-настоящему пугаете.
— Нет тут никаких чудес, Николай Александрович. Просто считать комбинации по устранению выявленных и вскрытию потенциальных угроз, это тоже моя работа… была. После окончания военной службы в спецназе Главного разведывательного управления Генштаба, я зарабатывал свой хлеб в частной охранной структуре.
— А это что такое?
— А это такая очень маленькая, но профессиональная армия. Со своими разными охранными подразделениями, штабными аналитиками и бойцами спецназа для «горячих» дел. Только армия не государства, а отдельного бизнесмена. Да-да, не удивляйтесь. Концентрация капитала и монополизация неизбежно к такому приводят. И когда у тебя много заводов и пароходов, а еще много-много денег и несколько дерзких и упорных конкурентов, то начинаешь думать не только о рыночных методах борьбы, но и об…
— И эти мини-войны шли в мирной стране? В мирное время?
— Увы.
— Но Вы, как я понял, сами уже не стреляли, а именно думали там, да?
— Ну, так уж получилось, — усмехнулся Василий, — Но это длинный рассказ, Государь, и я точно не уложусь в испрошенные пятнадцать минут.
— Какая мрачная картина будущего стоит за Вашими словами…
— Зато все это давало шанс отставным военным и офицерам спецслужб еще какое-то время пожить безбедно. Если получалось пожить, конечно.
— Я понимаю Вас. Но совсем не хочу для нашей страны ТАКОГО будущего.
— Да и я тоже, откровенно говоря, желанием таким не горю.
— За Мишкиным нашим Вы ведь присмотрите там, Василий Александрович?..
Глава 4
Атас! Немцы в городе!
— Ну что ж, наши мелкие делишки мы с Государем, с грехом пополам, обсудили. И вас тут еще не хватились. Не удивительно: вечер у их Величеств сегодня насыщенный. Как я разумею, сейчас у Мишкина смотрины. И пока будущий тесть выклевывает ему мозг, часок-другой у нас есть. Но не рассчитывай, Вадик, что теперь мы с господином адмиралом кинемся рассказывать тебе байки Мюнгаузена про то, как «мы были на войне, на вороном своем коне». Давай-ка, дружок, промочи горлышко, и поведай нам про приезд их германского Величества в стольный град Санкт-Петербург.
— Не, ну так не честно, мужики! Все я, да я… Вы что, прессу по дороге не читали, что ли? Охрипну же с вами, а мало ли что, вдруг понадоблюсь?
— Ты цену-то себе не набивай, Вадик, — поддержал Балка Петрович, — Газеты это одно, у меня от одного списка этих фонов да цу в глазах зарябило, а ты крутился там в самом эпицентре. Сейчас мне с немцами почти две недели общаться. Вводи, давай, в курс дела про все, что у вас за закрытыми дверями обсуждалось. Я перед толковищем с Тирпицем тет-а-тет, а может, и с самим Вилли, должен быть подкованным на все сто.
— Да, понимаю я все. На шею не давите только, ладно?