Общество потребления: мифы и реальность.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но оно поразительно невелико при сопоставлении с ростом правительственных расходов на программы борьбы с бедностью — с 31 миллиарда долларов в 1965 году до 160 миллиардов в 1977 году. Без этих программ бедняками числились бы уже 43 миллиона американцев, т. е. 20 процентов населения страны. Следовательно, 160 миллиардов долларов «выкупают» из бедности 18,3 миллиона. Арифметически говоря, надо бы еще миллиардов 200—250, чтобы одержать победу в этой объявленной «войне». Но в бюджете они не предусмотрены. И победа не только невозможна, но при ближайшем рассмотрении правительству и не нужна, поскольку подорвала бы стимул конкуренции. По мнению социологов, многие американцы «психологически нуждаются» в существовании бедняков и нищих для того, чтобы чувствовать, что уж они-то сами в жизни кое-чего достигли. Как отмечал еженедельник «Тайм», неравенство считается «великим генератором, принесшим ту энергию, которая охватила Американский континент. Оно приумножает богатство, оттачивает умы, создает нервный динамизм, который называют прогрессом. Желание преуспеть — это адреналин конкуренции» [13].

В богатейшей капиталистической стране мира беспросветная нужда стала уделом целых слоев населения, попавших, как выражаются те же местные социологи, в «саму себя воспроизводящую культуру бедности». Журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» поясняет:

«Раз попав в заколдованный круг, миллионы людей оказываются в нем без шансов на то, чтобы вырваться: недостаточные доходы ведут к нищете, которая ведет к отсутствию стимулов, плохому здоровью и недостаточному образованию, что возвращает нас к низким доходам. Так наследие нищеты передается от поколения к поколению» [14].

В Соединенных Штатах, что важно иметь в виду, в бедняках пребывают не столько те, кто работает, но мало зарабатывает, сколько те, кто вообще выброшен с рынка труда. Особенно страдает молодежь, которая порой так и не получает от общества путевку в жизнь, поскольку она, эта молодежь, обществу не нужна.

В любом большом американском городе есть целые районы, забытые богом и городскими властями, где тысячи людей не знают, чем заняться, где процветают насилие, наркомания, преступность. В Нью-Йорке, например, это Южный Бронкс, Уильямсбург в Бруклине, Гарлем. Или вот свидетельство чикагского корреспондента журнала «Тайм» Роберта Вурмстедта:

«Бедность в негритянских и пуэрториканских районах чикагского Вест-сайда страшнее той бедности, которую я где-либо наблюдал в Западной Африке. Там люди руководствуются сильными традиционными ценностями. Они не живут в постоянном страхе перед насилием, паразитами и пожарами. Там вы не сталкиваетесь с таким чувством отчаяния и безысходности, как в американских гетто» [15].

Упомянем по ходу дела о влиянии инфляции, ставшей постоянной чертой американского экономического ландшафта. Рост цен ведет к перераспределению доходов. Обычно у людей, и без того живущих припеваючи, рост доходов обгоняет рост цен; у большинства реальные доходы падают. Хуже всего лицам с фиксированными доходами, например, пенсионерам, если их пенсии не увязаны с индексом цен. Газета «Нью-Йорк таймс» подытоживает: «Самыми ощутимыми результатами инфляции для широких слоев американцев с низкими доходами стали понижение уровня доходов и усугубление неравенства» [16].

Самая незавидная судьба, наверное, у коренных жителей страны. Они потеряли родину. Власти относятся к индейцам с таким пренебрежением, что даже не знают точно, сколько их осталось. Приблизительно 650 тысяч человек живет в резервациях и еще 350 тысяч — в городах. Всего получается около миллиона краснокожих. А до колонизации Америки бледнолицыми пришельцами индейцев там проживало, по оценкам ученых, свыше трех миллионов. За три с лишним века с начала колонизации эти три миллиона естественным путем должны были превратиться в десять миллионов и более. Их нынешний последний из миллионов — результат политики, вполне отвечающей определению политики геноцида.

Средняя продолжительность жизни индейца сейчас 44 года.

Средняя продолжительность жизни белого американца 75 лет.

По данным индейских организаций, которые в апреле 1979 года были представлены комиссии палаты представителей американского конгресса, занявшейся правами человека, 24 процента индейских женщин были подвергнуты насильственной стерилизации. Уровень детской смертности в индейских резервациях в три раза выше среднего по стране, 75 процентов населения страдает от недоедания и связанных с этим болезней — и это в самой богатой стране мира.

Тяжкая судьба выпала на долю иммигрантов поневоле, прибывших в Америку в трюмах невольничьих судов. Их легко было отличить от благополучных переселенцев по цвету кожи.

Американский негритянский писатель Джеймс Болдуин послал в 1977 году «Открытое письмо г-ну Картеру», в котором, в частности, писал:

«Я должен кое-что вам сказать, сказать с тяжелым сердцем, поскольку то, что я скажу, отнюдь не ново…

Поскольку я об этом знаю, наверняка об этом должны знать и вы — о том, что после Реконструкции (вслед за гражданской войной в Америке. — Г. Г.) Север и Юг заключили между собой союз, целью которого было — и остается — держать черномазого на своем месте.

Поскольку я об этом знаю, наверняка об этом должны знать и вы — о том, что держать черномазого на своем месте является наиболее эффективным способом держать на своем месте бедного белого, а также держать его в бедности…

Слишком многие из нас находятся в тюрьмах, мой друг; слишком многие из нас голодают; слишком многие из нас не могут отыскать ни единой открытой для них двери» [17].

Президент-адресат не нашел нужным ответить…

Выслушаем теперь монолог негритянского юноши, написанный драматургом Эдом Буллинсом:

«Жарища… Даже в тени невыносимо. Этот старый ободранный Нью-Йорк — дыра. Но у меня нет денег отправиться куда-то еще. Попался. Работы нет и не светит. Хорошо бы завербоваться на военную службу, только там недоучки не нужны. И подумать только, я голосовал за Картера. Да, я голосовал за него. Он болтал всю эту ерунду насчет того, что вернет страну к работе, и подобную чепуху. Этот хлыщ обвел меня вокруг пальца. Готов поспорить, нынче он забыл, что я — часть страны. Но я за него голосовал. Когда человеку 18 лет, он может голосовать, отправиться воевать, жениться, отправиться в тюрьму, платить налоги. Я почти все могу, за исключением того, что я не могу найти работу. И вот я сижу на крыльце, подсчитывая, сколько автомобилей проехало мимо… Для таких, как я, — дело швах. Те, у кого банки, политиканы, богачи, всем им на таких, как я, наплевать… Мне нужны деньги. Я должен их раздобыть любым путем, честным или нечестным. В Америке каждый, кто что-то собой представляет, имеет деньги. Я что-то собой представляю, поэтому я заполучу себе эти зеленые бумажки. И если тут будут тянуть, кое-кто из так называемых лидеров потеряет свои деньги… А завтра… Завтра я, пожалуй, схожу на биржу труда. Делать все равно нечего…» [18].

Читатель наверняка знаком с трагедией негритянского населения Америки. Об этом написано много книг и статей. Хорошо известно также бедственное положение коренных американцев, индейцев. Здесь же расскажем подробнее, в качестве всего лишь одного примера, о внушительном, многомиллионном слое населения, который… прячется.

В Соединенных Штатах, где жители пронумерованы, за каждым пожизненно закреплен так называемый «номер социального обеспечения», где Бюро переписи населения сообщает на своем световом табло с мнимой точностью до единицы, сколько на данную секунду в стране жителей, — в США проживают нелегально, подпольно, неучтенных и неподсчитанных несколько миллионов человек!

Решительно никто не знает правильной цифры, но чаще всего называют 12 миллионов: это как если бы в Соединенные Штаты упрятали всю Австралию. Представители правительства считают, что в их стране от 6 до 8 миллионов лиц проживает без соответствующего разрешения властей. Их официально именуют «отчужденными», «нелегальными иностранцами» или просто «нелегалами». Обоснований в подтверждение правильности этих цифр не приводится. Лица и организации, которых эта проблема волнует, поднимают цифру до 12 миллионов. Те же, кто хотел бы закрыть на нее глаза, опускают цифру до 2 миллионов.

Но какую цифру ни бери — проблема оказывается слишком большой, чтобы ее можно было, как выражаются в Америке, «сунуть под ковер».

Сама по себе проблема «нелегалов» появляется при запрете на въезд в, страну желающих, который, к слову, не очень-то согласуется с показной заботой Соединенных Штатов о свободе эмиграции. По логике вещей свободе эмиграции должна соответствовать свобода иммиграции, иначе куда же иммигрировать? Но на воротах Америки — засов в форме квот допуска иммигрантов в эту «страну иммигрантов». Если б его не было — не было б и проблемы прячущегося населения Соединенных Штатов.