– Да пошлёт тебе аллах доброго здоровья, сынок, – приговаривала она беспрестанно, – убережёт от несчастного случая, от дурного глаза да недобрых людей…
Я очень полюбил её, тётушку Фатиму. И целыми днями с удовольствием слушал её длинные речи. Только один раз вышел на улицу, сходил на футбол. Наш славный «Шоликор» играл с командой «Велосипедиста» и проиграл со счётом 4:1.
Но я на поле не вышел – не потянуло. Так и казалось, что ко мне сразу кинутся все футболисты и начнут пинать своими тяжеленными бутсами. Представил такое и поскорее убрался со стадиона. Видно, не скоро теперь снова увлекусь футболом…
– Давненько вас ждём, давненько! – вскричал Алимджан Алимджанович, главный инженер стройтреста, и обнял меня за плечи. – Поручаем вам, дорогой, комсомольско-молодёжную бригаду четырнадцатого участка.
Я хотел поблагодарить, но главный инженер перебил меня:
– Всё знаю, дорогой. – Он пожал мне руку. – Саид-ака рассказывал о вас. Его рекомендация для нас – всё!.. – Помолчав, он добавил: – Когда сможете приступить к работе, дорогой?
– Хоть завтра.
– Желаю успехов.
Выйдя из управления, я долго бродил по стройке. Кинотеатр на девятьсот шестьдесят мест. Детсад. Магазины. Многоэтажные дома. Дома, дома… Здесь будет и мой. Он будет выше самого высокого, красивее самого красивого дома в городе. Глянут на него прохожие и ахнут.
«Смотрите, смотрите, какой дом выстроил Хашимджан Кузыев, тот, который приехал в наш город из Ферганской долины! – воскликнут они. – Молодец, Хашимджан, честь и слава тебе!» «А вы что думали? – скажут другие. – Хашимджан свои слова на ветер не бросает. Поспорил с математиком Кабуловым и директором школы Атаджаном Азизовичем – и пожалуйста, доказал своё».
«А помните, что говорил этот директор, как его… Атаджан Азизович? Смешно даже вспоминать…» Эх, дорогой Саид-ака! Если бы вы знали, как здорово выручили меня. Никогда не забуду вашей помощи. Что захотите, то и сделаю. План ваш, например, помогу выполнить. Хасана и Хусана в кино буду водить. Ещё… А ведь ещё я могу заасфальтировать подъезд к вашему дому, на что у вас не хватает времени!
Я выскочил навстречу самосвалу, гружённому раствором цемента.
– Эй, эй, шофёр, остановите машину!
– В чём дело, товарищ?
– Я инженер четырнадцатого участка. Выполняю особое поручение Алимджана Алимджановича. Этот цемент мы сейчас отвезём в одно место.
– Нельзя, товарищ, – покачал головой водитель. – Цемент этот предназначен…
– Был, был предназначен, – перебил я его. – А теперь он нужен в другом месте. Понял? А с вашим начальником я сам поговорю. Давайте поехали, не бойтесь.
Я знал, что дома никого нет. Саид-ака на работе, тётя Фатима ушла на рынок, а Хасан плюс Хусан в школе, ума набираются. Вот обрадуется дядя Саид, когда вернётся с работы и увидит, что я сам, один зацементировал всю дорогу, ведущую к их дому. Уж эту работу я постараюсь сделать на славу, совсем как настоящий инженер.
Вскоре мы были на месте. Я соскочил на землю и стал помогать шофёру подрулить машину задом к воротам.
– Левее бери, левее! Прямо держи, вот так! Хорош! Машина остановилась, и в тот же миг я почувствовал на себе чей-то обжигающий взгляд. Обернулся и обомлел. Ворота распахнуты настежь, в двух шагах от меня стоит Саид-ака. В его глазах, суженных до предела, пляшут какие-то недобрые огоньки, усы торчат как пики.
– Откуда этот цемент, Хашимджан? – почти прошептал он. Потом завопил страшным голосом: – Эй, стой, не ссыпай!
Саид-ака отбросил меня в сторону и одним прыжком взлетел на подножку самосвала.
– Это ты, Каримджан? Как ты сюда попал? Откуда этот цемент?
– Со стройки, Саид-ака… – испуганно прогудел водитель. – Мне вон новый инженер велел. Сказал, что приказ главного…
– Новый инженер? – переспросил Саид-ака. – Хашим, что ли? Вот ты какой, оказывается, шустрый… Не успел ещё носа показать на работе, а уже начал государственное добро таскать?
Саид-ака кинулся в мою сторону, но, не увидев меня (я успел нахлобучить шапку), остановился.
– Сбежал, негодяй, – сплюнул он, тяжело дыша. – И хорошо, что сбежал… Вовремя показал своё истинное лицо, стервец!
Потом Саид-ака решительно открыл дверцу кабины.
– А ну отодвинься, артист! Поговорим мы ещё с тобой…
Громко взревев, самосвал ринулся вперёд. А я остался, глотая пыль, поднятую машиной, невидимый, маленький и жалкий. Опять натворил… Хотел сделать добро, а получилось наоборот. И в который уже раз!